Достоверность абсурдной реальности («Санкт-Петербургские ведомости», Санкт-Петербург)

Достоверность абсурдной реальности (
20 марта — день рождения Николая Васильевича Гоголя — хороший повод снять с полки и перечитать «Мертвые души», например.

20 марта — день рождения Николая Васильевича Гоголя — хороший повод снять с полки и перечитать «Мертвые души», например.

Достоверность абсурдной реальности (

Поначалу кажется, что Гоголь фиксирует и описывает все, что попадается на глаза, часто без всякой связи с сюжетным действием. Так, на первой странице встретится герою «молодой человек в белых канифасовых панталонах, весьма узких и коротких, во фраке с покушеньями на моду, из-под которого видна была манишка, застегнутая тульскою булавкою с бронзовым пистолетом». Молодой человек посмотрит на въезжающий в город экипаж и пойдет своей дорогой, чтобы никогда больше не появиться в поэме. Особенность видения художника такова, что он способен разглядеть и точно воссоздать мельчайшие подробности, незаметные обычному глазу, укрупнив их, сделать очевидными.

Алогизм мира, алогизм мышления и поведения людей неизбежно отражается и в алогизме речи: «Кто читал Карамзина, кто „Московские ведомости“, кто даже и совсем ничего не читал», «низенький человек, но остряк и философ», «в приемах имел что-то солидное и высмаркивался чрезвычайно громко»… Вообще яркость текста «Мертвых душ», их впечатываемость в сознание необычайны. Потому крылатыми стали гоголевские слова и выражения.

Многие склонны «рассуждать о приятностях дружеской жизни», едва ли не у каждого был свой «майский день… именины сердца», кто не приговаривал: «Давненько не брал я в руки шашек!». Чаще, чем хотелось бы, приходит на ум: «Мошенник на мошеннике сидит и мошенником погоняет». Выражения, созданные художником, настолько живы, что кажется: они были всегда.

Во многом ощущение реальности гоголевского мира возникает за счет созданных писателем — совершенно нереальных — фамилий, имен, названий: Попопуз, Вертыхвост, Держиморда; а чего стоят Фемистоклюс Манилов, Петр Савельев Неуважай-Корыто, грузинский князь Чипхайхилидзев, Шестилавочная улица, церковь Николы-на-Недотычках или село Вшивая-спесь.

Язык поэмы «Мертвые души» не только русский, он гоголевский, собранный по крупицам за всю жизнь, пересозданный фантазией и мастерством художника. В строгом соответствии с законами построения слов в русском языке, но абсолютно самостоятельно и неожиданно творит писатель свои неологизмы: миллионство, панталонники, глушина, дрязг, бабье… А рядом совершенно заново придуманные: «пузантик», «пундик», «трюши» (явно в рифму к рюшам)…

Недаром автор замечательной книги «Мастерство Гоголя» поэт Андрей Белый называет писателя «футуристом до футуристов». Исследователь показывает, как неожиданно использует Гоголь уже имеющиеся в языке слова, как глаголами срывает он с места предметы, обычно пребывающие в неподвижности: «пошли писать версты», «рассыпалась избами деревня», «крыши …зевали». Стены у Гоголя «ощеливали», сумерки «нахлобучивалися», а Собакевича жизнь «омедведила». Создавая подлинно живописные образы, Гоголь-художник создает для них и новые эпитеты, помогающие нам вживе увидеть «черноногую» девочку, «зеленолиственные» чаши деревьев, их «трепетнолистные» купола, почувствовать «умно-худощавое» слово.

Писатель громоздит ряды слов, так что в глазах читателя рябит от «пряженцев», «маслянцев», «взваренцов» и прочих бесконечных ед и предметов утвари. В этом мире всего чрезвычайно много и все огромно: огромны груди у нимфы на картине, а у гвардейца усы «преогромные», «арбуз-громадище», а рыба такой величины, что «два человека с трудом вытаскивали». Иногда громадность такова, что и определить невозможно: «храп неслыханной густоты», «бездна бутылок», «эскадроны мух», «от самого создания света не было употреблено столько времени на туалет». Гоголевский гиперболизм доходит до гротеска: поцелуй Маниловых «такой длинный, что в продолжение его было бы легко выкурить сигаретку», в присутствии скрипят перья, как будто «…несколько телег с хворостом проезжало лес, заваленный на четверть аршина иссохшими листьями», это «донос сел на доносе».

Так разными способами создает Гоголь иллюзию достоверности бредовой, фантасмагорической реальности, так создает свой «необыкновенный фокус», чтобы отучить читателя от скольжения по жизни «недумающими глазами», научить не бояться «глубокоустремленного взора», без которого невозможно за мнимостью жизни разглядеть ее сокровенную суть.

Источник: rus.ruvr.ru

Добавить комментарий