Недавно отметила 75-летний юбилей Иза Высоцкая — народная артистка России, более известная широкой публике как первая жена Владимира Высоцкого. Но она достойна отдельного рассказа — как неординарная личность и как прекрасный человек. И именно из-за Изы Константиновны, в знак уважения к ней, я решил написать этот текст.
Недавно отметила 75-летний юбилей Иза Высоцкая — народная артистка России, более известная широкой публике как первая жена Владимира Высоцкого. Но она достойна отдельного рассказа — как неординарная личность и как прекрасный человек. И именно из-за Изы Константиновны, в знак уважения к ней, я решил написать этот текст.
«.. Хватала трубку и слышала: „Здравствуй, это я!“ Сначала разговоры были короткие, трехминутные. Потом мы заметили, что телефонистки не прерывают нас, и часами болтали и хихикали, и только когда разговор заходил о каком-нибудь деле, вклинивался посторонний женский голос и требовал про любовь».
Если уважаемый читатель подумал, что читает отрывок из книги Марины Влади «Владимир, или „Прерванный полет“, то он ошибается. Описанные события происходили в конце 50-х, когда Владимир Высоцкий еще учился на 3-м курсе Школы-студии МХАТ, а его жена Иза Высоцкая играла в Киевском театре им. Леси Украинки. Тогда любящие супруги случайно открыли гениальный способ общения на расстоянии: междугородный телефон и поток любви, прервать который не может ни одна телефонистка, если только у нее не каменное сердце.
Иза Мешкова родилась в январе 1937 года в Горьком, на год и три дня раньше своего будущего мужа, Володи Высоцкого. В военном 41-м Изе было 4 года, Володе — 3, но детские воспоминания живучи и в 1971 отозвались в стихах Владимира Высоцкого:
Так случилось — мужчины ушли,. Побросали посевы до срока. Вот их больше не видно из окон, Растворились в дорожной пыли…
Как и всем из поколения войны, семье хватило и голода, и тревоги без отцовских писем с фронта, и, как далеко не всем, Изе пришлось побывать под бомбежками: «В бомбоубежище не ходили — папа не велел. Были случаи, когда бомбоубежища засыпало. Мы предпочитали смерть мгновенную…»
…Hе боялась сирены соседка. И привыкла к ней мать понемногу, И плевал я — здоровый трехлетка -Hа воздушную эту тревогу!
«Баллада о детстве», В. Высоцкий,1975 год
Тогда дети все фантазировали на тему «и вот я на самолете… та-та-та, и немецкий самолет падает… к моим ногам, потому что я уже на танке, и бах-бах, и немецкий „Тигр“ горит, а я…»
Мы вас встретим и пеших, и конных, Утомленных, нецелых, — любых. Лишь бы не пустота похоронных, Не известия в них.
Но черная весть не обошла семью: война отняла у Изы двух отцов: в начале войны — родного, Константина Павловича Мешкова, а в конце — приемного, Николая Федоровича Павлова, комбата-десантника, который пропал без вести в 1945-м.
…Уже не маячат над городом аэростаты, Замолкли сирены, готовясь победу трубить, —
А ротные все-таки выйти успеют в комбаты, Которых пока еще запросто могут убить.
«О конце войны»В. Высоцкий, 1977.
Но даже военное детство — тоже детство. Было первое посещение театра, которое оставило неизгладимое впечатление. В школе «училась просто, легко и танцевала на всех школьных вечерах». Поступила в хореографическое училище при Оперном театре. Первые «незамысловатые па — это начало полета».
Делала успехи, но… быстро выросла из детских партий, а до профессиональной сцены дорасти не успела — студию закрыли. Перешла в другую школу: «В жизнь без театра, без его музыки и репетиций». Было скучновато, поэтому «По ночам придумывала я себе роковую безумную любовь. Финал этих романов всегда получался печальным, но непременно появлялся ребенок, мальчик или девочка — все равно. И жили дальше мы с ним одни и любили друг друга преданно и нежно».
Может показаться — фантазия, совершенно неожиданная для девочки ее возраста, если не понять, что это война и трагическая послевоенная безотцовщина оставила отпечаток в душе.
Был выпускной школьный вечер, после чего, гуляя с подругой по городу, наткнулись на объявление: «Желающие поступить на актерский факультет Школы-студии имени Немировича-Данченко при МХАТе СССР им. М. Горького, должны прийти туда-то и туда-то на прослушивание».
И поскольку, хоть это не балет, но, как сказала подруга: «Какая-никакая, а все-таки сцена», Иза, продумав «внешний вид: юбка черная в складочку, кофточка гипюровая белая, за неимением туфель — тапочки, скромно и достойно», пошла. И единственная из 120 искателей счастья, после нескольких туров прослушиваний, была принята выездной комиссией в Школу-студию МХАТа без дополнительных туров в Москве!
В Москве прижилась не сразу. Изе было неуютно в неприветливом, как ей казалось, городе, да и тоскливо — после балетной подготовки оказаться на драматической сцене, «где просто ходят, как в жизни, говорят, как в жизни, и нет у них музыки, пачек, пуантов, сценического простора. Вечно чего-то наставят, нагородят — скучно».
И вдруг все изменилось: случилась первая любовь, сумасшедшая, бурная и нелепая.
И — предательство…
От краха спас Юра Жуков, брат школьной подруги, который влюбился в Изу еще в школьные годы. Он прилетел на выручку. Исповедь, месяц каникул, совместных прогулок, и Мешкова стала Жуковой, а муж улетел в Таллин завершать учебу.
Замужество позволило залечить раны. На третий курс Иза вышла взрослой серьезной дамой с гладко зачесанными волосами, а «в студии появился юркий, как ртуть, вездесущий новый курс. С лестницы, чуть подпрыгивая, носками врозь, счастливо улыбаясь, сбегал румяный мальчик в пиджаке в пупырышек. Его звали Вовочка, Володя, Вовчик и даже Васек. Ему было восемнадцать лет. Он весь — радостная готовность помочь, подсобить, выручить, просто так поздороваться, и все пупырышки на его многоцветном пиджаке озорно подмигивали. Таким я увидела тебя в первый раз».
В 1962 г. Высоцкий написал: «В тот вечер я не пил, не пел, /Я на нее вовсю глядел, Как смотрят дети, как смотрят дети..» Эти стихи не посвящены Изе, но вот что она рассказывает:
«Праздновали сдачу „Астории“. Мы стоим… ожидая последнего такси. И вот тебе, Вовочка Высоцкий, незаметный весь вечер, рядом, крепко держит мой палец и смотрит с несокрушимой уверенностью стоять насмерть.
Все уехали без нас. Я ринулась бульварами на Трифоновку, а чуть позади неотступно шагал тогда еще никому не известный студент второго курса Школы-студии МХАТ Вовочка Высоцкий». — На мой взгляд, ситуация очень напоминает процитированные строчки.
Но тогда были только первые шаги в поэзию, пробы да капустники, где Володя отличался изобретательностью, юмором, кипучей энергией, но не более. По словам однокурсника Валентина Никулина, впоследствии — народного артиста России (а в течение семи лет — израильтянина и актера «Габимы»): «Мы тогда не знали еще, что Высоцкий это ВЫСОЦКИЙ, но он-то уже знал!»
Иза тоже не знала: «Я не только не придавала никакого значения этим песням, они для меня были каким-то терзанием. Куда бы мы ни приходили, начинались песни. Причем люди их слышали впервые, а я их слышала в 101-й раз». Она ревновала Володю к гитаре и «песенкам», они ссорились и мирились, и только потом Иза поняла, что это и было короткое, но настоящее счастье.
Не было всенародной славы у Владимира Высоцкого, вокруг Изы-старшекурсницы не было слепящего ореола звезды, в отличие от брака Высоцкого с Мариной Влади. Была только трогательная, бескорыстная любовь двух студентов, беззаботные месяцы в коммуналке, в проходной комнате, куда открывались двери комнат Володиной мамы и соседки — Гиси Моисеевны, той самой, которую Высоцкий упомянул в «Балладе о детстве», 1975:
«И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяноНа Евдоким Кириллыча и Гисю Моисеевну. Она ему: Как сыновья? — Да без вести пропавшие! Эх, Гиська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие…»
Интересная деталь: на мой вопрос, слышала ли Иза в семье Высоцких еврейские выражения, Иза ответила, что они не говорили на идише, но отдельные словечки прорывались, как и у Гиси Моисеевны, так что вскоре Иза могла спросить, например, такое: «А что за гевалт у вас вчера был, Гися Моисеевна?»
«Словечки» вошли и в песню, которую бойко процитировала мне Иза Константиновна: «А зухтер-махтер их бин а фартовый ят…»
По окончании училища Иза уехала в Киев, где в Театре Леси Украинки начала профессиональную карьеру, а Володя остался в Москве доучиваться. Пылкая любовь продолжалась почтово-телефонным и выездным методами — Володя приезжал на генеральные репетиции, премьеры и каникулы.
В Киеве Иза познакомилась с бабушкой Володи, известной косметичкой. Перед войной Дебора Высоцкая второй раз вышла замуж, стала Дарьей Семененко, а во время эсэсовских «акций» соседи под дулом пистолета подтвердили, что она «не жидовка», что спасло ее от Бабьего Яра.
Домашние звали бабушку красивым именем Ирина Алексеевна, она была заядлой театралкой и всюду расхваливала «эту чудо-девочку», подкрепляя свои слова хвалебными рецензиями киевских газет. В театре Изу ценили, давали ведущие роли, обещали и квартиру, но она, отработав положенное по распределению время, бросила все и вернулась в Москву.
Снова жизнь «с милым в шалаше» — коммуналке, но для полного счастья не хватало, прежде всего, работы. Володя поступил в театр им. Пушкина, где не получал сколько-нибудь достойных ролей, а Иза, несмотря на успешные прослушивания, не смогла устроиться ни в один московский театр.
Кроме того, бытовые неурядицы и неожиданно возникшая напряженность в отношениях с мамой Володи (у Нины Максимовны тоже разыгралась семейная драма) не позволили «молодым» родить ребенка, и измученная Иза улетела в Ростов-на-Дону, где были и роли, и комната, и перспективы.
Ожидалось, что приедет и Володя, а пока продолжался телефонно-почтовый роман, и вдруг, как гром среди ясного неба, письмо от подруги: «Людмила Абрамова ждет ребенка от Высоцкого».
Все полетело в тартарары. «Если бы ты знал, Володя, как мне было плохо!»
Я несла свою БедуПо весеннему по льду. Надломился лед — душа оборвалася, Камнем под воду пошла, А Беда, хоть тяжела, -А за острые края задержалася.
«Беда», 1972
Мы знаем эту песню в исполнении Марины Влади, которой Высоцкий и посвятил ее. Но у меня всегда возникает ощущение, что не Влади прототип героини. В начале 70-х не было в относительно благополучной жизни «Колдуньи» ничего, похожего на трагический сюжет «Беды», и у меня лично песня ассоциируется с драмой Изы.
Очень медленно все утрясалось. Когда они уже расстались, Володя, еще не будучи официально разведенным с Изой, жил с Людмилой Абрамовой, родившей ему двух сыновей. Развод затягивался, Высоцкий терял высланные Изой документы — как доказывал Фрейд: если дело не идет, значит, человек этого не хочет. Проезжая по Ленинградскому проспекту, Владимир из окна троллейбуса случайно увидел Изу — приезжала в Москву и шла по улице. Прихватив (для храбрости?) общую знакомую, направился на встречу.
Буквально на ходу он сочинил стихи: «О нашей встрече что там говорить! -/Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий…»
Посвятил их Изе, но в посвящении, кроме первых двух строчек, не стоит искать соответствия между содержанием песни и реальной жизнью, ведь песня — не зарифмованная биография.
Для тех, кто незнаком с полным текстом стихов, напомню хотя бы две строфы:
И если б ты ждала меня в тот год, Когда меня отправили «на дачу», -Я б для тебя украл весь небосводИ две звезды Кремлевские в придачу. И я клянусь — последний буду гад! -Не ври, не пей — и я прощу измену, -И подарю тебе Большой театрИ Малую спортивную арену.
Царские подарки, конечно (или воровские?), но все же, кто кого не дождался, кто кому изменил, и к кому отнести строчку «не ври, не пей»? Никак не к Изе.
«На другой день мы за руки пошли подавать заявление на развод. Помолчали, прижавшись, и вошли в официальное учреждение. Мы договорились, что я сохраню фамилию».
Казалось, перегорело, жизнь, хоть «трудная и нескладная», продолжалась. И, наконец, как мечтала с детства, «огромное счастье — сын». «Глеб родился 1 мая 1965… он только мой и носит мою фамилию — Высоцкий», — написала Иза Константиновна в своих воспоминаниях.
Играла в театрах Перми, Владимира, Лиепаи, в Театре Балтийского флота, а с 1970-го служит в Нижне-Тагильском театре им. Мамина-Сибиряка.
Среди партнеров Изы Констатинвны назову хотя бы М. Ф. Романова и П. Б. Луспекаева. Актриса помнит всех, но их невозможно перечислять в рамках газетной статьи.
Иза спрятала свою любовь на самом донышке души, отмахивалась от звучащих со всех сторон песен, но однажды «на меня обрушились „Кони привередливые“. „Пораженная, застыла я на раскаленной солнцем площади, запоздало понимая трагическую глубину легкого, забавного мальчишки“, — вспоминает Иза.
Иногда случайно встречались, почти на бегу, но каждый раз возникало чувство «волшебной, сумасшедшей невесомости». Как ни покажется странным, Иза стала близким человеком для родителей Владимира: матери Нины Максимовны, «второй мамы» Володи — Евгении Степановны и Семена Владимировича. Она — единственная из жен поэта, о которой его отец всегда отзывался с нежностью.
В 1976 году — встреча Изы и Владимира, исключительно волнующая и удивительно радостная… и, как оказалось, последняя. Володя привел ее на «Гамлета» (а раньше Иза считала его актером исключительно характерного жанра):
«Там у стены один, совершенно один Володя… Странная пустота переполненного зала. Нет сцены. Есть трагическое одиночество. Жажда жизни и вызов року. Страстная, пытливая, пульсирующая мысль. И гибель, которая не конец. Я не знала такого Гамлета. Я не знала такого Володю.»Я тебя люблю», — сказала я. «Я тебя всегда помню», — сказал Володя. Кажется, через день я смотрела «Вишневый сад». Лопахин совсем не Гамлет, но Лопахин-Володя также пугающе одинок, не понят, не любим. И какой он жесткий в финале — мороз по коже. После спектакля Володя отвозит меня в Жуковку. Мы зависаем в скорости, как в самолете, только проносятся назад чужие машины. «Остановись, мгновенье!» — мы целовались. Потом мы ели почему-то из одной тарелки и тихо смеялись. А еще потом ты ушел на спектакль. Я уехала в Белгород на гастроли».
Так и напрашиваются финальные строки из «Беды»:
Он настиг меня, догнал, Обнял, на руки поднял, Рядом с ним в седле Беда ухмылялася…Но остаться он не мог -Был всего один денек…
Не будем пока вспоминать последнюю строчку песни.
«У Володи было много планов. Душа моя была спокойна. Мне снова танцевалось, и мир был молодым и прекрасным».
Иза Констатиновна — великая женщина! Преодолела душевную боль, справилась с бедой, вопреки последней строчке песни:
«А Беда на вечный срок задержалася».
Прошла по жизни не «бывшей женой Высоцкого», хотя после развода оставила его фамилию, а большой драматической актрисой. Родила себе и вырастила прекрасного сына. Когда ее Глеб служил на подводной лодке, от песни «Спасите наши души» сжималось материнское сердце.
Иза Константиновна удостоена высшей степени артистического мастерства и признания: получила звание народной артистки России! Она — единственная «народная» в периферийных театрах.
А еще Иза Константиновна преподает сценическую речь на актерском отделении колледжа искусств.
В 2005 вышла ее книга «Короткое счастье на всю жизнь». «…Мои однокурсники говорили… ты должна это сделать, потому что ты… я знаю, в общем, истоки. Я знаю мальчика еще, румяного… с румянцем на щеках. Ну что, Володе было 19 лет, мне — 20, когда мы стали мужем и женой. Я знаю, как дальше. В последний раз мы виделись в 76-м году, т.е. на протяжении 20 лет мы были, ну как сказать, разошлись, не разошлись, мы были близкими людьми, мы никогда не расходились навсегда, как человеки. И потом я была очень близко связана с его семьей, и с отцом, и с его второй мамой, Евгенией Степановной, и с Ниной Максимовной».
Из предисловия ее книги: «Сначала меня уговаривали, потом я сама захотела доверить бумаге мое, а значит и твое прошлое. Я люблю тебя».
Утверждаю как читатель: книга прекрасная, искренняя, и, в отличие от других, лишенная «художественных» выдумок, самолюбования и рисовки.
В январе этого года в Нижне-Тагильском театре, где, напомню, с 1970 года служит Иза Константиновна, по окончании спектакля «Дорогая Памела» торжественно отметили юбилей Народной артистки. Цветы, речи, интервью!
И вопрос интервьюера, без которого невозможно было обойтись: «Ваше мнение о фильме „Спасибо, что живой“. Честный закономерный ответ:
«Я его не смотрела и смотреть не собираюсь. Ну представляете себе, у вас в жизни был, а раз был, значит он и есть… Володи нет, но во мне же он остался, никуда же не уходит, родной любимый человек. Мне показывают, или собираются показать что-то, сделанное по сценарию, сработанному кем-то. Кто-то что-то придумал, что-то наляпал… Он будет вызывать у меня отторжение, потому что у меня другой Высоцкий».
Пожелаем замечательному человеку Изе Константиновне здоровья, новых успехов и ролей на сцене. Долгих лет счастливой жизни: «до 120 как в 20» в кругу родных и друзей и с восторженными поклонниками в зале!
Источник: rus.ruvr.ru