Самый известный магистр Ордена куртуазных маньеристов, писатель и лидер группы «Бахыт-Компот» Вадим Степанцов — о технике, русском роке и литературе.
Магистр Ордена куртуазных маньеристов, писатель и лидер группы «Бахыт-Компот» Вадим Степанцов рассказывает о технике, русском роке и литературе.
О «Гламурах и трендах»
Самый известный магистр Ордена куртуазных маньеристов, писатель и лидер группы «Бахыт-Компот» Вадим Степанцов — о технике, русском роке и литературе.
Магистр Ордена куртуазных маньеристов, писатель и лидер группы «Бахыт-Компот» Вадим Степанцов рассказывает о технике, русском роке и литературе.
О «Гламурах и трендах»
Свою книгу собрал года два назад, когда слово «гламур» еще не окончательно девальвировалось. Сегодня наши издательства предпочитают выпускать не сборники, а «кирпичи», по принципу — чем больше, тем лучше. С их требованиями приходится считаться, так что я решил опубликовать стихи достаточно обширного периода — со времен моей литинститутской юности до гораздо более поздних: вышла достаточно обширная экспозиция. Правда, за это время слово «гламур» окончательно приобрело ругательное значение, но менять название я не стал. Хотелось бы, конечно, продолжить и опыты в беллетристике, но пока музыка занимает слишком много времени и сил, мешает сосредоточиться. Когда-то, в 1990 году, мы с Андреем Добрынином и Константэном Григорьевым написали целых три опуса, фантасмагоризирующих действительность, а я на излете многотиражного существования журнала «Юность» еще и умудрился опубликовать свою работу. Может, года через два созрею для чего-нибудь подобного.
О Викторе Пелевине
Сейчас очень многие пишут в духе так называемого постмодернизма, хотя я честно не понимаю, что этот термин означает. Подобная литературная игра существовала, наверное, еще во времена Древнего Рима. Из всех ныне творящих в этом направлении авторов могу отметить только Виктора Пелевина , книги которого, кроме ранних рассказов и «Лабиринта минотавра», для меня действительно культовые. И еще не скоро остальные смогут дотянуться до его уровня. Уверен: читая Пелевина, не один я развиваюсь как мыслящее существо, когда мозги потрескивают, как мышцы в спортзале.
О куртуазном маньеризме
Вообще этот термин принадлежит Виктору Пеленягрэ, который выдумал его еще в наши литинститутские времена и благополучно о нем забыл. Когда всех лихорадило в постсоветский период, нам захотелось обозначить такое течение, которое позволило бы отойти от перенасыщенной политизированности, создать свой мир, который был бы далек от этих склок, мил и человечен. Чтобы главный вектор нашего творчества заключался в галантности, игривости и лукавстве. Так и возникла перекличка с XVIII веком: агностицизм, картезианство. Пусть мы старички, но все же очень хочется сидеть на скамеечке в парке и понимать, что кусты шевелятся не только от порывов ветра, и радоваться тому, что поток жизни неостановим. В те времена наши проза и поэзия были романтизированными, приукрашенными, идеализированными. А потом перестройка куда-то канула и поперла новая муть — такой силы, что отстраниться от нее было просто невозможно. Она потихоньку стала проникать в творчество, и в итоге получился гибрид из духа галантного века и коллизий современности с диапазоном от самой примитивной до самой возвышенной форм любовного чувства.
Об учителях
Раз в два–три года я приходил к какому-то новому знаменателю. На излете школы открыл для себя Пушкина. Пока учился в Мясомолочном институте — Маяковского. Уже в Литературном познакомился с аспиранткой Аней Герасимовой, известной ныне как Умка. Она открыла для меня обериутов. Так что влияния были совершенно разные. Пережив все свои увлечения, со временем вернулся к XVIII–XIX векам. Думаю, каждому читающему и пишущему человеку свойственны подобные путешествия. Надо попробовать, распробовать и остановиться на том, что тебе действительно близко. Когда человек не двигается, не растет, это верный признак деградации, и таких примеров, к сожалению, на сегодня очень много — и в поэзии, и в музыке.
О ненормативной лексике в литературе
К мату отношусь как к художественной данности. Когда, например, читаешь Баркова, понимаешь, что пусть это не Державин и Пушкин, но, тем не менее, очень жизнерадостная, мастерская литература, при том что она вся, мягко говоря, ненормативна. Живой, разговорный язык и язык литературный являются сообщающимися сосудами, поэтому мат, как бы ни хотелось некоторым представителям творческой среды, всегда будет присутствовать и в прозе, и в поэзии. Думаю, сегодня первое место можно смело отдавать Орлуше (автор матерных стихов про Ксению Собчак – Прим. ред.), которого искренне считаю гениальным поэтом.
О компоте из бахыта
Группа «Бахыт-Компот» — «вершина лондонского дна». Такой настоящий андеграунд. Несмотря на то, что у нас в ротации несколько клипов на музыкальных телеканалах и случаются ротации на радио, люди узнают нас нечасто. Раньше это, конечно, расстраивало. Сейчас — гораздо меньше. Мы стали немного фаталистами. Если уж кому-то суждено стать популярным, это произойдет. Ведь стараются все без исключения, а везет единицам. К тому же нас греет мысль, что в свое время, в 1990-х, мы стали некой лабораторией для нынешнего рок-н-ролла, как «Шинель» Гоголя для писателей XIX века. Например, задолго до страшных сказок «Короля и Шута» мы играли «Дьявольскую мессу» и «Бухгалтера Иванова». «Ленинград» точно вышел из раннего «Бахыта», да и «Ляпис Трубецкой».
О российском роке
На протяжении вот уже 20 лет меня тошнит от неумелой и неумной социальщины, с одной стороны, и пафоса и словоблудия — с другой. Почему-то в русском роке накопилось много красивенького и мутного. Зато, наверное, они музыканты хорошие, пускай и заимствуют идеи у западных братьев наших старших. Но русское «эмо» с его попсовыми девичьими текстами раздражает меня еще больше. Может, я расписываю картину в слишком мрачных тонах, но отнюдь не из-за того, что по жизни пессимист. Для хорошего настроения слушаю группы, которые как раз не подпадают под ненавистное всем нормальным музыкантом слово «формат»: «Ландыши», «Мамульки бэнд». Приятно, что эти люди рубятся за рок-н-ролл, а не за бабло.
О технике
Если говорить о технике, то я постоянно пользуюсь лишь двумя вещами: микроволновой печью и мобильником Samsung с минимальным набором функций «звонки–СМС». По мне, чем проще, тем лучше — не вижу смысла совмещать телефон, компьютер и электробритву. Первый телефон купил себе лет десять назад в силу необходимости. Сначала его завел наш концертный директор, потом пришлось и мне. Компьютером вообще редко пользуюсь — в последнее время добровольно подхожу к нему не чаще, чем раз в месяц. Всегда существуют люди, которые делают что-то лучше, чем ты. И раз мои друзья освоили ПК более успешно — пусть мне и помогают. Именно они зарегистрировали меня на сайтах «В контакте» и «Одноклассники», и я даже стал туда регулярно наведываться. Как мне кажется, со временем вся блогосфера перетечет в некое подобие социальных сетей.
О вождении
Да того, как пойти в автошколу, я с трудом отличал иномарки от неиномарок и путал «Волгу» с «Жигулями». В 1994 году сел за руль, и представления стали менее расплывчатыми. При этом чувствую себя на дороге отлично, хотя мои учителя — бывший директор и бессменный барабанщик — дичайшие неврастеники. Их манера вождения не одного меня приводила в трепет, и когда начал с ними ездить, то страху натерпелся достаточно. Зато такие экстремальные условия обучения научили меня ничего не бояться на трассе и адекватно водить.
О женщинах
Женщины — неотъемлемая часть не только моей жизни. Любой мужчина, я думаю, скажет то же самое. Они источник вдохновения и радости. Когда тебе интересно находиться рядом с женщиной, просыпаться каждое утро с ней рядом — это, наверное, и есть наивысшее счастье на земле. Я придерживаюсь теории «половинок», что бродят по свету в поисках друг друга. Жаль, что встречаются они не так часто, как хотелось бы.
О путешествиях
Путешествовать люблю не очень — заставляю себя ездить по миру. По большому счету, ничего принципиального нового в устройстве жизни в том или ином уголке земли я не нахожу: где-то погрязнее, где-то почище. Приезжая в другую страну как турист, понимаю, что глубинного проникновения в тамошнюю жизнь не получится, будет лишь поверхностное знакомство.
Об эмоциях
Я вообще-то спокойный человек и стараюсь свои эмоции сдерживать. Самый, пожалуй, сильный всплеск случился, когда я отдавал долг нашей Родине. Во время службы как-то писал письмо домой, и один дед решил меня «припахать». В другой раз, скорее всего, я и не стал бы сопротивляться, но тут меня переклинило. В общем, слово за слово, сцепились. И когда я понял, что «темной» не избежать, то решил, что лучше уж покину расположение части. Через пару дней, когда вернулся обратно, меня отправили в «дурку», откуда я, спустя четыре месяца благополучно отбыл домой с диагнозом «психопатия».
— ————
Фото: Владимир Максимов