Эдуард Хиль не позволил выступить «мистеру Трололо»

Эдуард Хиль не позволил выступить «мистеру Трололо»
Выступив в московском клубе «16 тонн», «мистер Трололо» вернул себе истинное имя — Эдуард Хиль. Он так и не исполнил композицию «Вокализ», которая принесла ему мировую славу спустя полвека после начала карьеры и наградила его этим забавным прозвищем, однако публика все равно спела за него половину песен.

Выступив в московском клубе «16 тонн», «мистер Трололо» вернул себе истинное имя — Эдуард Хиль. Он так и не исполнил композицию «Вокализ», которая принесла ему мировую славу спустя полвека после начала карьеры и наградила его этим забавным прозвищем, однако публика все равно спела за него половину песен.

Эдуард Хиль не позволил выступить «мистеру Трололо»

«Надо же, и ты здесь, а я думала, что все нормальные люди сегодня на “Металлике”…» — в голосе знакомой, крепко зажатой в неестественной позе толпой горячих поклонников творчества Эдуарда Хиля, было слышно легкое отчаяние. Публика плотно заполнила освободившееся от обширного бара пространство клуба, и, оглядевшись, трудно было представить, что находишься на концерте из традиционной для «16 тонн» серии ретро-вечеринок «Make fun with mamas and papas», призванных развлекать старших родственников.

Несколько «мам» и «пап» кряхтели у стен под наседавшими на них телами фанатов новой волны — той самой, что отчистила паутину времени с фигуры Хиля, пропустив ее через всемирное Интернет-сообщество и породив в результате сверкающего мема по имени «мистер Трололо». В сравнении с ним старинная слава выступавшей в этот же вечер Metallica кажется тусклой и пожухлой.

«Мистера Трололо» не будет

На юных лицах, составлявших в зале подавляющее большинство, появился искренний восторг, когда на сцене, презрев московский обычай начинать с опозданием, появился сам человек из «ютьюба»: аккуратная прическа, старомодный костюм и широкая улыбка во все 63 зуба. Однако, начав вроде бы уже выводить рулады знаменитого «Вокализа», «мистер Трололо», точнее Эдуард Хиль, объявил вдруг, что именно этого номера в программе вечера не будет. Весьма смелый ход, однако певец не прогадал.

«У меня много и других хороших песен!» — сверкнул улыбкой Хиль и махнул рукой звукорежиссеру, чтобы тот включил минусовую фонограмму. Это заявление в сочетании с аккомпанементом, наводящим на тяжелые мысли о караоке, придало было некоторую мрачность физиономиям особенно тех гостей, что заплатили на входе в клуб по тысяче рублей. Но зазвучавший академической мощью голос мэтра развеял это настроение без остатка — песне «Ребята семидесятой широты» нестройно подпевали все еще прижатые к стенкам «мамы» и «папы», а остальные затаили дыхание.

Когда шквал аплодисментов стих, Хиль пустился в рассказы о былых концертах, столь давних, что фанатов тогда называли «сырами». «А теперь я спою песню “У лебединого пруда”,- заявил певец и продолжил наставительным тоном.- Вспомните про свою первую любовь, первый поцелуй…». «Ох, лучше не стоит»,- кокетливо хихикнула нарядная девушка, больше всех перед этим смеявшаяся тому, что она, оказывается, «сыр».

Было заметно, что «на Хиля» пришла публика, которую на клубных концертах редко встретишь. Например, офисные юноши в клетчатых рубашках, явно решившие продолжить Интернет-веселье и теперь потягивавшие пиво в баре под хилевский романс. В то же время неподалеку от сцены стоял немолодой уже человек, выделявшийся в толпе намекавшими на Магомаева старорежимными бакенбардами, между которыми застыла счастливая улыбка.

Неожиданный бонус

Впрочем, очень скоро общему удовольствию суждено было кончиться. Как только зал перестал скандировать позабытую новой клубной публикой похвалу «Молодец!», Хиль, не объяснив толком для чего, пригласил на сцену своего сына Дмитрия. Музыкант не самой известной питерской группы «Препинаки», с помощью которой его отец в 90-х безуспешно пытался вернуть себе популярность, выступил в сомнительном амплуа.

Оставшись на сцене один, этот грузный господин, не теряя времени, приступил к демонстрации вокального мастерства. Песня в жанре шансона (не того, что в Париже, а того, что в маршрутке) «Город Достоевского» вызвал в зале по меньшей мере недоумение. Ропот под конец песни превратился в нерешительный свист. Только старшее поколение благодарно взирало на сцену: несколько схлынувшая от удивления публика сделала их жизнь привольнее.

Во взгляде Дмитрия Хиля промелькнул укор: «А в Питере под эту песню танцуют»,- обиженно сообщил он. На что получил немедленный ответ: «Зови папу!». Но, закаленный суровым северным климатом, сын «мистера Трололо» не испугался холодного приема и спел еще две песни: одну про фронтовое письмо, другую про питерские улицы. Обе встречены были без энтузиазма, иные из публики не скупились на громогласные комментарии в адрес натужно приплясывавшего Дмитрия.

Хиль дал молодежи урок романтики

«Па-пу! Па-пу!» — скандировали в ответ на непрошенную интермедию гости. Папа, снова появившись, пошел на зал с тяжелой артиллерией — «Песня о друге» из кинофильма «Путь к причалу» прозвучала на таком разительном контрасте, что зал долго еще не мог успокоиться. Раздавались выкрики «круто!» и «дай краба!». Дальше зрители уже пели, кажется, громче самого героя вечера.

Эпическую тему логично продолжила песня «Звездная баллада», прежде чем спеть которую Хиль поинтересовался, помнит ли кто-нибудь, когда же Гагарин полетел в космос. Наибольшим успехом в процессе исполнения пользовалась знакомая по «мистеру Трололо» гримаса: широко раскрытые глаза и изогнувшаяся полумесяцем улыбка.

Песня «Как провожают пароходы» припев которой «вода, вода, кругом вода» с удовольствием подхватил весь клуб, сменилась не столь популярной «Моряк сошел на берег». Зал был счастлив, к сцене устремились цветы и крики: «Мы тебя любим!» Внезапно Хиль посерьезнел и, сказав в микрофон: «Тсс!» — запел «Сережку ольховую». Впрочем, долго меланхолическая атмосфера не продержалась — ее напрочь уничтожил хит «Не плачь, девчонка», а последовавший за нею «Потолок ледяной» не оставил равнодушными и самых солидных посетителей концерта.

«Я желаю вам крепкого здоровья, хороших зарплат и пенсий! — улыбался Хиль, собирая цветочную жатву. — И, конечно, любви! Ведь без нее останется один голый секс, да и тот — по Интернету». Раскланявшись, мэтр удалился, а разошедшийся зал долго еще просил: «Еще! Еще!», но надежды на бис так и не сбылись.

Источник: gzt.ru

Добавить комментарий