20 лет назад, 28 мая 1987 года 19-летний житель Гамбурга Матиас Руст перелетел на четырехместном легком самолете «Сессна-172Б Скайхоук» через Финляндию в Москву, приземлившись на Большом Москворецком мосту. В этой истории много чудесного
20 лет назад, 28 мая 1987 года 19-летний житель Гамбурга Матиас Руст перелетел на четырехместном легком самолете «Сессна-172Б Скайхоук» через Финляндию в Москву, приземлившись на Большом Москворецком мосту. В этой истории много чудесного
20 лет назад, 28 мая 1987, — тогда, как и сегодня, был День пограничника — 19-летний житель Гамбурга Матиас Руст перелетел на четырехместном легком самолете Cessna-172R Skyhawk через Финляндию в Москву и, приземлившись на Большом Москворецком мосту, накатом доехал до Собора Василия Блаженного. Этот летний вечер, увенчавший успехом полет Руста, который продолжался пять с половиной часов, вошел в историю.
Руст, стартовав с аэродрома в окрестностях родного Гамбурга, совершил промежуточную посадку в аэропорту Маальми в Хельсинки для дозаправки. Диспетчерской службе аэропорта Руст сказал, что летит в Стокгольм. В какой-то момент Руст прекратил связь с финскими диспетчерами и вскоре исчез из воздушного пространства Финляндии. Считалось поначалу, что самолет упал в море. Руст тем временем пересек советскую границу и взял курс на Москву.
В этой истории много чудесного, отмечает Радио Свобода. Главное чудо, конечно, в том, что Руст остался цел и невредим. Это выразил в своей написанной по следам событий песенке Юлий Ким: «Прилетел, настрекотал, крылышки расправил — агромадный арсенал сходу обесславил!» Берлинскому радио, из репортажа которого следует, что Руст сейчас живет в Таллинне, удалось поговорить с ныне 39-летним «кремлевским пилотом», как окрестила его пресса: «Я облетел тогда Красную площадь три раза на высоте примерно 10 метров, но не решился посадить на ней самолет, так как на площади было много людей. Мелькала мысль просто сесть на территории Кремля, но тут я подумал, что меня может схватить КГБ и сказать потом, что никакого полета не было. После посадки меня окружили люди и стали о чем-то спрашивать, но я ничего не понимал. Наконец нашелся парень, говоривший по-английски. Он спросил, увидев немецкий флаг на борту самолета: „Ты из ГДР?“ Услышав, что я из другой Германии, он воскликнул: „Это невозможно!“ Люди, узнав о том, что я прибыл с миссией мира и хочу передать Горбачеву свое послание по этому поводу, говорили: „Молодец! Такие парни нам нужны!“», — вспоминает Матиас Руст.
Чудом было и то, что система ПВО Московского военного округа была в эти часы отключена для профилактических работ. Дежурный по отделу охраны Красной площади решил, что идут съемки, но съемки были заявлены на следующий день. Но вскоре Руст был, конечно же, арестован: « Молодец Матюша Руст, пошутил по-русски: и смышленый, и не трус, и сидит в кутузке! », — пел об этом Юлий Ким. На суде Матиас заявил: «Я не искал личной славы, но хотел встряхнуть сознание общества».
Матиас Руст получил 4 года исправительных работ. Но до работ дело не дошло, и, отсидев 14 месяцев в Лефортово, он был помилован тогдашним председателем Президиума Верховного совета СССР Громыко. О самой отсидке Матиас Руст вспоминает: «Мне, как иностранцу, было легче, меня и кормили лучше, и выдали вместо одного матраца два».
За прошедшие годы Руст, который ныне зарабатывает себе на жизнь, по его словам, профессиональной игрой в покер, два раза представал перед немецким судом. Один раз — когда он в 1989 году, проходя альтернативную военную службу в больнице, как Хосе Кармен, дважды пырнул ножом в состоянии любовного аффекта отвергшую его медсестру; а другой раз — в 2001 году за кражу кашемирового пуловера в гамбургском магазине. В первом случае он отсидел в немецкой тюрьме 15 месяцев, а во втором был присужден к денежному штрафу.
Портрет эксцентрика дополняет его женитьба в 1997 году на индианке, дочери богатого торговца чаем из Бомбея, и принятие индуизма. Но новая религия не сделала брак прочнее обычного, и сегодня Руст снова холост.
Михаил Горбачев использовал 20 лет назад инцидент с Матиасом Рустом для того, чтобы сместить министра обороны Сергея Соколова и командующего ПВО Александра Колдунова. Оба они были политическими противниками Горбачева. Этим обстоятельством Матиас Руст гордится до сих пор: «Я помог ему ускорить проведение его политики. Я был тогда горд тем, что из юношеского идеализма и убеждений в достижимости мира и взаимопонимания совершил этот полет».
В связи с этим появилась очередная теория заговора, согласно которой полет Руста был или хорошо спланированной операцией, или совершенно невероятной цепью совпадений. Цепью настолько загадочной, что многие западные журналисты, плохо знакомые с советскими реалиями, узнав о ней, поспешили объявить перелет удачной инсценировкой. Журнал «Огонек» подробно изложивший ход событий, оставил решение этого вопроса на усмотрение читателя.
Итак, 28 мая 1987 года в аэропорту Маальми, близ Хельсинки, шла подготовка к вылету легкого спортивного моноплана Cessna-172R Skyhawk. В полетных документах конечной точкой маршрута значился Стокгольм. Если учесть, что при полной заправке, а это 212 литров авиационного бензина, самолет легко пролетал 1200 километров, то есть вдвое больше, чем расстояние от Хельсинки до Стокгольма, желание пилота установить в кабине дополнительный топливный бак выглядело более чем странно. Однако ничего противозаконного в этом пока не было. Как и в первых двадцати минутах полета, во время которых Матиас шел строго по намеченному маршруту.
То, что потом было классифицировано как «воздушное хулиганство», началось после того, как на двадцать второй минуте пилот вышел на связь с наземными службами, сообщил, что у него все в порядке, попрощался и взял курс на восток. К советской границе. Попытки финского диспетчера вновь связаться с самолетом успеха не имели: сразу после сеанса связи Руст выключил все радиоприборы, за исключением радиокомпаса. Поведение летчика создавало реальную угрозу безопасности полетов на весьма оживленной линии Москва — Хельсинки, и диспетчерские службы вынуждены были на лету изменять маршруты полетов воздушных судов, попадавших в опасную зону. А вскоре Cessna и вовсе пропала с экранов радаров. Прибывшие в точку исчезновения спасатели обнаружили растекшееся по поверхности моря масляное пятно. Уже через три часа на месте работали водолазы, тщетно пытавшиеся отыскать на дне морском остатки моноплана.
Трудно найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Самолета на дне не было. Его там и не могло быть, он был в воздухе. После того, как летчик снизился до пятидесяти метров и стал практически невидим для гражданских служб, он сбросил в воду припасенные канистры с маслом и продолжил свой путь к границам СССР.
В 14.29 на экранах радиолокаторов таллинских ПВО в районе города Кохтла-Ярве появился неизвестный тихоходный объект. Военные радары работали значительно точнее гражданских, да и высоту к тому времени летчик набрал для Cessna нормальную: без малого две тысячи метров, так что сложностей с обнаружением не возникло. Факт пересечения границы не был зарегистрирован ни радарным, ни визуальным наблюдением, поэтому изначально предполагалось, что это заблудившийся гражданский самолет. Однако на радиозапросы объект не отвечал, на код «свой — чужой» не реагировал, а советские авиадиспетчеры утверждали, что никак с ним не связаны. Как и положено, объекту были присвоены боевой общесоюзный номер 8255 и код «чужой». В полную боевую готовность были приведены три дивизиона Ракетных войск. Цель можно было уничтожить в любую минуту, нужна была только команда. А ее не поступало.
За четыре года до описываемых событий в советском воздушном пространстве над Сахалином при не совсем ясных обстоятельствах был сбит южнокорейский пассажирский самолет «Боинг-747». Погибли 269 человек. Резонанс в мире был просто бешеный, многие страны на несколько недель вообще бойкотировали русские самолеты и запретили им входить в свое воздушное пространство. После этого в советских войсках был издан страшно секретный приказ, запрещающий открывать огонь по гражданским и спортивным самолетам, если по их поведению не было видно, что они преследуют военные цели. Создавалось впечатление, что пилот самолетика знал о приказе и поэтому вел себя довольно нагло. Он не скрывался, летел прямым курсом, не вилял, не старался спрятаться за холмы, шел довольно высоко и упорно молчал. Несомненно, о секретном приказе знали не только наши военные, но и представители вражеских ВВС. Знали о нем западные разведчики и западные же политики. Но откуда было знать об этом девятнадцатилетнему немецкому летчику-любителю? А ведь случай с «боингом» был еще у всех на слуху…
Для опознания объекта с военного аэродрома «Тапа» по тревоге были подняты два истребителя-перехватчика «МиГ-23». Уже через двадцать минут после появления самолета на радаре, в 14.48, пилот первого истребителя сообщил на землю, что в просвет облаков видит цель — легкомоторный самолет типа нашего «Як-12» белого цвета с голубой полосой по борту. Однако сразу после установления визуального контакта самолетик нырнул вниз, на высоту 20 — 30 метров, и исчез не только из поля зрения пилота-перехватчика, но и с экранов радаров.
А через пять минут те же радары в том же районе засекли еще одну цель, правда, следующую другим курсом и на другой высоте. Проще всего было предположить, что это и есть тот самый самолет-хулиган. Что диспетчеры и сделали. А поскольку новая цель устойчиво идентифицировалась как «я — свой», то недавнее происшествие было тут же списано на несовершенство техники. Тревогу отменили, перехватчики были возвращены на землю, а информация об инциденте надежно спрятана в недрах родной в/ч. До поры.
Между тем Cessna продолжала свой воздушный бросок на юго-восток и к трем часам пополудни уже пролетала над Псковом. Именно тут произошло то, что потом трактовалось компетентными органами как «случайность». В это время в окрестностях древнего города проходили учебные полеты одного из местных авиаполков. В воздухе одновременно находилось до десятка самолетов, поэтому появление на радарах новой точки осталось никем не замеченным. Ровно в 15.00 все воздушные объекты должны были сменить свои коды системы госопознавания. Однако поскольку полеты были учебные, а летчики — вчерашние курсанты с минимумом опыта, то многие из них за азартом полета просто забывали о смене кода и становились для системы «чужими». Увидев на экране радара огромное количество «чужих», руководитель радиотехнической группы принудительно присвоил им код «я — свой». Такой прием часто практиковался у наших военных, хотя и не афишировался. В числе прочих получил этот код и самолет Матиаса Руста. Теперь он летел в нашем воздушном пространстве уже как советский малый самолет и интереса для военных не представлял.
Так Cessna летела еще километров двести, пока опять не пропала с экранов радаров в районе города Старая Русса. По предположению журналистов из немецкой газеты Bunte, здесь Руст сделал промежуточную посадку. Действительно, если разделить общую длину маршрута, по которому летел Руст, а это примерно тысяча километров, на время полета (около семи часов), то получится, что самолет летел со средней скоростью 140 км/час, в то время как крейсерская скорость Cessna-172R составляет 220 км/час. Косвенно подтверждает гипотезу о промежуточной посадке тот факт, что вылетавший из Мальами в джинсах и зеленой рубашке Руст прилетел в Москву в красном комбинезоне. Если вы считаете, что он мог переодеться по дороге, то попробуйте проделать подобное, сидя за рулем легкового автомобиля. Могу вас уверить: кабина Cessna не намного просторнее.
Когда спустя час самолет вновь показался на экранах радаров ПВО в районе озера Селигер, он вновь не имел никакого кода. Однако вместе с ним на экранах появились еще семь неопознанных целей. Все они, включая и Cessna, двигались в направлении движения ветра и с его скоростью и были идентифицированы дежурной сменой как «неизвестные метеообразования».
Дальше на пути у «метеообразования» лежал Торжок. Тут самолет Руста был легализован вторично и окончательно. И снова помог случай. За день до полета в сорока километрах от Торжка произошла авиакатастрофа: в воздухе столкнулись истребитель «МиГ-25» и дальний ракетоносец-бомбардировщик «Ту-22М», и теперь воздух над районом аварии просто кишел поисковыми вертолетами. Совершенно случайно над этим же местом пролетела и Cessna Руста. А поскольку скорость движения и высота Cessna почти точно совпадали со скоростью и высотой полета поисковых вертолетов, то диспетчеры посчитали его как еще одну поисковую «вертушку» и оставили в покое.
Так что в зону ответственности ПВО Московского округа Руст влетел уже как нарушивший режим полета московский вертолет. Оперативный дежурный Центрального командного пункта, понадеявшись на то, что в Московском округе сами разберутся со своим нарушителем, дал приказ снять цель с оповещения.
И еще одна случайность-совпадение. Вообще этот день был просто напичкан счастливыми для немецкого пилота совпадениями. Когда Руст уже подлетал к Москве, кто-то сверху (кто — так и осталось невыясненным) дал приказ временно отключить автоматизированную систему управления (АСУ) ПВО для проведения внеплановых профилактических работ. Если бы не этот приказ, самолет Руста могли бы сбить просто «по умолчанию», как неустановленный объект, приближающийся к стратегически важному центру. Чуть позже так же неизвестное лицо «сверху» на двадцать минут прекратило полеты над Шереметьево. Именно через это двадцатиминутное окно Матиас Руст в 19.38 и влетел в столицу.
На этом кончается детектив и начинается анекдот. Как утверждал на процессе сам пилот, первоначально он хотел посадить самолет в самом Кремле, но, убедившись, что на его территории нет подходящей площадки, решил посадить его прямо перед Покровским собором. Однако площадь была заполнена народом, и Руст с включенными посадочными огнями несколько раз прошел над головами гуляющих, помахивая крыльями. В ответ на это гуляющие махали ему руками и дружески улыбались.
В этот же день, только чуть раньше, над Красной площадью летал вертолет, производивший фотосъемку. Поэтому, когда дежурному по отделу охраны Красной площади майору Токареву позвонили и спросили: «Кто там у тебя летает?» — он спокойно ответил: «Да это съемки идут», а когда с ним связался постовой Косоруков и сообщил, что над площадью летает самолет, лишь лениво возразил: «Ты смотри, чтобы коровы по площади не ходили, а самолет -… с ним!»
Только с третьей попытки Матиасу Русту удалось-таки посадить самолет в начале Москворецкого моста и вырулить к Васильевскому спуску. На место происшествия тут же прибыл замначальника московской милиции Н.С. Мыриков. Прямо с площади он по рации связался с шефом, генерал-лейтенантом Богдановым, и доложил: «Товарищ генерал! На Красной площади сел немецкий самолет», в ответ на что Богданов лишь матюкнулся и прервал связь. Зато замначальника ГАИ Москвы полковник Панков приехал сразу: «Надо ехать. Когда „Россия“ горела, я тоже ведь сразу не поверил». Богданов приехал сразу за ним. А еще минут через двадцать туда же приехали «люди в сером» и увезли смущенно улыбающегося летчика на Лубянку.
В народе перелет отразился целой серией анекдотов. Красная площадь мигом получила второе название — Шереметьево-3. Не в последней степени этому способствовало то, что в скором времени после посадки Руста на ней было запрещено курение и выставлены соответствующие знаки. Говорили, что полет состоялся в рамках ширящегося в ФРГ движения «Свободу маршалу Соколову!» По Москве поползли слухи о том, что в ГУМе возле фонтана выставили милицейский пост, чтобы не всплыла американская подводная лодка.
Источник: point.ru