Я помню премьеру «Поколения» в Аделаиде. Поразительно, как за 1 час и 20 минут (продолжительность спектакля) перед зрителями пронеслась жизнь целого поколения людей, с важными историческими событиями, духовными ценностями, человеческими переживаниями. Не было ни одного равнодушного зрителя или двух лагерей мнений — «за» и «против», как часто бывает после просмотра спектаклей или фильмов. И горько было осознавать, что кроме аделаидцев «Поколение» не посмотрят в других городах. Вот почему, когда я услышала, что спектакль будет показан в Сиднее, я искренне обрадовалась. Не удержалась и устроила Наташе Миллс, автору пьесы, постановщику спектакля и исполнительнице главной роли Полины, «допрос». — Наташа, как возникла идея написать такой ностальгический сценарий? — Нелля, мне нравится, как вы задаете вопрос! Я бы назвала его «вопрос с подсказкой». Именно ностальгия и дала толчок. Ностальгия не по тем временам и уж, конечно же, не по господствующему режиму, а по людям, которым в той системе пришлось жить. Прошлое, каким бы оно ни было, постоянно живет в нашей памяти. Пьеса — это, прежде всего, герои. От того, как они себя поведут в той или иной ситуации, какова их жизненная, моральная позиция, их отношения с другими героями, строится психологический сюжет пьесы. Чем противоречивее характеры героев, тем острее пьеса. — Полина влюбляется в Игоря и любит его, как говорится, «до гроба». А вы как автор тоже испытываете к нему симпатию? — Симпатию?! Скорее жалость. Я бы такого в жизни не полюбила. Да и за что его любить? За презентабельную внешность, бравурное позерство, умение обхаживать дам? Мечется от одной женщины к другой, приспосабливается и в личной, и в общественной жизни. В нем огорчает полное отсутствие реальной активности. Пережив несколько исторических эпох, он только и делал, что ждал, ждал, ждал, когда же, наконец, сможет писать правду. Игорь слабый и безвольный человек. — Тогда почему Полина любит его? — Потому, что в жизни часто так и случается. Влюбляешься и любишь недостойных. Может быть, мое мнение о главном герое субъективно. Те же самые вопросы я задала исполнителю главной роли — Игорю Маломужу. И вот его мнение о своем персонаже. — Мой герой, Игорь, очень противоречив, как и сама эпоха диктатуры и перестройки. Оказавшись в числе «невостребованных», он пытается найти себя в творчестве, но и здесь надо приспосабливаться к системе. Это ему противно. Он переживает, пытается бороться и… сгорает, как бумажный солдатик Б. Окуджавы. — Игорь, а легко ли вам давалась роль? Ведь характер героя противоречивый? — Мне нравится не только моя роль, но и работа над ролью. Она проходила интересно, в кругу единомышленников и людей увлеченных. Мы буквально «срослись» со своими героями. Мне был близок характер, идеи, взгляды моего героя, так как перед моими глазами был пример моего отца с друзьями «шестидесятниками», их песни, стихи, простой, но энергичный ритм жизни с искренней верой и мечтой в необыкновенное. — Наташа, а зачем вы убили Игоря? Чтобы растрогать зрителей? — Совершенно честно — НЕТ. Никакого расчета ни на сентиментальность зрителя, ни на «скупую зрительскую слезу» не было. Пишу и ставлю согласно простой жизненной или «ситуационной» логике. (Другое дело — смех. Об этом я думаю и стараюсь, чтобы зрители могли посмеяться.) А характер и поведение Игоря диктовали именно такой конец. Такие, как Игорь, редко выживали. Искромсанные системой, они спивались, умирали от инфарктов или доживали свой век незаметно. — Наташа, а каково ваше отношение к Тамаре и как автора, да и просто как женщины? — Да, она хорошая баба. В ней присутствует ирония, сарказм. Избалованная и взбалмошная, как многие «номенклатурные дети». Ее женское чутье подсказывает ей, что Полина представляет угрозу ее личному счастью. Отсюда и агрессия к Полине, уничижающее обращение, пренебрежение. А кому захочется терять любимого человека? Конечно, не самая лучшая позиция, но ее так воспитали, по-другому она не может. Да и не знает как. А вот мнение Светы Шияновой — исполнительницы роли Тамары. — Вот уж чего не могу сказать, так это того, что я со своей героиней срослась. Она крайняя противоположность мне и очень даже неприятная. Вначале я даже не знала, как раскрывать этот образ, настолько наши характеры разнились. Никак не могла произнести: «Я у тебя жениха не крала…» Трудно было смотреть холодным злобным взглядом в чистые наивные глаза Полины (Наташа Миллс). Единственный наш общий «пунктик» с Тамарой — это любовь к нарядам. А вот пела я с удовольствием, т.к. я профессиональная певица. Это мой любимый эпизод в спектакле. — Я не сомневаюсь, что старшему поколению будет интересен спектакль, и они придут посмотреть, а вот молодежь? Будет ли он интересен для них? — Я процитирую слова героини из спектакля, который мы сейчас готовим: «Молодое поколение, конечно, знает многое, но все-таки не знает и никогда не узнает, из какой грязи и крови они растут, на какой грязи и крови это все замешано — то, чем мы живем сейчас». Хочется, ой, как хочется, чтобы молодежь узнала историю своей страны и жизнь своих родителей, прародителей не из самой жизни, а из спектаклей, книжек, фильмов. Интуиция мне подсказывает, что и сиднейской молодежи спектакль будет интересен. — А кто еще из артистов труппы летит на гастроли в Сидней? — Анна Федотенкова — исполнительница роли Полины, Света Шиянова — Тамара, Галя Бобкова — регистратор в ЗАГСе, Игорь Маломуж — исполнитель роли Игоря, Паша Труханов — Родик, Максим Труханов — молодой человек. В спектакле также примут участие артисты из сиднейского Австралийского русского театра «АРТ». — Выходит, что это совместный проект — «Антитеза» и «АРТ»? — Конечно, совместный! Помимо актеров спектакль полностью обслуживается специалистами по свету, звуку, эффектам из «АРТ». Режиссер театра Михаил Ференцев автономно ставит последнюю сцену «Поколения», в которой задействованы актеры из труппы «АРТ». Часть реквизита, я не говорю уже о декорациях, — собственность сиднейского театра. — Каким для «Антитезы» был прошедший 2010 год? Можно ли его назвать удачным в творческом плане? — Год был для нас более чем удачным. Мы поставили два новых спектакля — «Последняя жизнь» и «Сейчас мы будем пить чай». Съездили на гастроли в Канберру. Слетали (и не безрезультатно) на Международный конкурс самодеятельных театров в Эстонию. Начали готовить два новых спектакля, которые планируем показать в апреле и июне этого года. В коллектив пришли новые талантливые артисты. Разве можно желать большего? — Наташа, я видела спектакль «Сейчас мы будем пить чай». Мне он не просто понравился, я влюбилась в этот спектакль, такой легкий по сюжету, информационно богатый, с искрометным юмором, великолепной игрой актеров. Я считаю, что «Чай» ваша большая удача. — Спасибо большое. Я «Чай» тоже очень люблю. Он писался с волшебной легкостью, быстротой и сразу набело, т.е. мне в нем ничего не пришлось изменять, разве что небольшие погрешности в синтаксисе. «Чай» — спектакль, где творит актер. К сожалению, в последние годы режиссер стал «главным действующим лицом» в спектакле. А актеры делают то, что требует от них режиссер, что диктует его, режиссера, воображение, а не то, что чувствует актер. Так вот в «Чае» актеры проявляли себя как хозяева и спектакля, и сцены. — Это какая-то новая театральная философия? — Да нет. Никакого новаторства в этом нет. Актер раньше был хозяином сцены, пока его не потеснил режиссер. Наверное, из-за того, что спектакли стали технически сложнее, наряднее в оформлении и декорациях, а коллективы — смелее в выборе репертуара. Не знаю, но моя интуиция подсказывала, что «Чай» обязан быть коллективным творением. Так оно и получилось. — Наташа, вы сказали о «нарядности декораций». Но «Антитеза» не может этим похвастаться. — Да я говорила обобщенно. Если же конкретизировать, то я вообще за минимализм на сцене. Зачем же отвлекать зрителя декорациями, когда можно привлечь игрой актеров, оригинальностью сюжета, веселой интригой, новыми сценическими приемами? — А костюмы? Я заметила, что вы шьете прекрасные костюмы! — О! Костюм для меня святое! Костюм украшает не сцену, а актера! Тем более у нас много актрис, которые любят красиво одеться! Прекрасная игра плюс костюм, подчеркивающий достоинства фигуры, — это ли не успех всего спектакля! Так что я за изобилие красивых, богатых костюмов на сцене. — Наташа, спасибо большое за интересную беседу. Успеха вам в Сиднее, и с нетерпением буду ждать премьеры в Аделаиде. — И вам спасибо за пожелания. До встречи на новой премьере.Я помню премьеру «Поколения» в Аделаиде. Поразительно, как за 1 час и 20 минут (продолжительность спектакля) перед зрителями пронеслась жизнь целого поколения людей, с важными историческими событиями, духовными ценностями, человеческими переживаниями. Не было ни одного равнодушного зрителя или двух лагерей мнений — «за» и «против», как часто бывает после просмотра спектаклей или фильмов. И горько было осознавать, что кроме аделаидцев «Поколение» не посмотрят в других городах. Вот почему, когда я услышала, что спектакль будет показан в Сиднее, я искренне обрадовалась. Не удержалась и устроила Наташе Миллс, автору пьесы, постановщику спектакля и исполнительнице главной роли Полины, «допрос». — Наташа, как возникла идея написать такой ностальгический сценарий? — Нелля, мне нравится, как вы задаете вопрос! Я бы назвала его «вопрос с подсказкой». Именно ностальгия и дала толчок. Ностальгия не по тем временам и уж, конечно же, не по господствующему режиму, а по людям, которым в той системе пришлось жить. Прошлое, каким бы оно ни было, постоянно живет в нашей памяти. Пьеса — это, прежде всего, герои. От того, как они себя поведут в той или иной ситуации, какова их жизненная, моральная позиция, их отношения с другими героями, строится психологический сюжет пьесы. Чем противоречивее характеры героев, тем острее пьеса. — Полина влюбляется в Игоря и любит его, как говорится, «до гроба». А вы как автор тоже испытываете к нему симпатию? — Симпатию?! Скорее жалость. Я бы такого в жизни не полюбила. Да и за что его любить? За презентабельную внешность, бравурное позерство, умение обхаживать дам? Мечется от одной женщины к другой, приспосабливается и в личной, и в общественной жизни. В нем огорчает полное отсутствие реальной активности. Пережив несколько исторических эпох, он только и делал, что ждал, ждал, ждал, когда же, наконец, сможет писать правду. Игорь слабый и безвольный человек. — Тогда почему Полина любит его? — Потому, что в жизни часто так и случается. Влюбляешься и любишь недостойных. Может быть, мое мнение о главном герое субъективно. Те же самые вопросы я задала исполнителю главной роли — Игорю Маломужу. И вот его мнение о своем персонаже. — Мой герой, Игорь, очень противоречив, как и сама эпоха диктатуры и перестройки. Оказавшись в числе «невостребованных», он пытается найти себя в творчестве, но и здесь надо приспосабливаться к системе. Это ему противно. Он переживает, пытается бороться и… сгорает, как бумажный солдатик Б. Окуджавы. — Игорь, а легко ли вам давалась роль? Ведь характер героя противоречивый? — Мне нравится не только моя роль, но и работа над ролью. Она проходила интересно, в кругу единомышленников и людей увлеченных. Мы буквально «срослись» со своими героями. Мне был близок характер, идеи, взгляды моего героя, так как перед моими глазами был пример моего отца с друзьями «шестидесятниками», их песни, стихи, простой, но энергичный ритм жизни с искренней верой и мечтой в необыкновенное. — Наташа, а зачем вы убили Игоря? Чтобы растрогать зрителей? — Совершенно честно — НЕТ. Никакого расчета ни на сентиментальность зрителя, ни на «скупую зрительскую слезу» не было. Пишу и ставлю согласно простой жизненной или «ситуационной» логике. (Другое дело — смех. Об этом я думаю и стараюсь, чтобы зрители могли посмеяться.) А характер и поведение Игоря диктовали именно такой конец. Такие, как Игорь, редко выживали. Искромсанные системой, они спивались, умирали от инфарктов или доживали свой век незаметно. — Наташа, а каково ваше отношение к Тамаре и как автора, да и просто как женщины? — Да, она хорошая баба. В ней присутствует ирония, сарказм. Избалованная и взбалмошная, как многие «номенклатурные дети». Ее женское чутье подсказывает ей, что Полина представляет угрозу ее личному счастью. Отсюда и агрессия к Полине, уничижающее обращение, пренебрежение. А кому захочется терять любимого человека? Конечно, не самая лучшая позиция, но ее так воспитали, по-другому она не может. Да и не знает как. А вот мнение Светы Шияновой — исполнительницы роли Тамары. — Вот уж чего не могу сказать, так это того, что я со своей героиней срослась. Она крайняя противоположность мне и очень даже неприятная. Вначале я даже не знала, как раскрывать этот образ, настолько наши характеры разнились. Никак не могла произнести: «Я у тебя жениха не крала…» Трудно было смотреть холодным злобным взглядом в чистые наивные глаза Полины (Наташа Миллс). Единственный наш общий «пунктик» с Тамарой — это любовь к нарядам. А вот пела я с удовольствием, т.к. я профессиональная певица. Это мой любимый эпизод в спектакле. — Я не сомневаюсь, что старшему поколению будет интересен спектакль, и они придут посмотреть, а вот молодежь? Будет ли он интересен для них? — Я процитирую слова героини из спектакля, который мы сейчас готовим: «Молодое поколение, конечно, знает многое, но все-таки не знает и никогда не узнает, из какой грязи и крови они растут, на какой грязи и крови это все замешано — то, чем мы живем сейчас». Хочется, ой, как хочется, чтобы молодежь узнала историю своей страны и жизнь своих родителей, прародителей не из самой жизни, а из спектаклей, книжек, фильмов. Интуиция мне подсказывает, что и сиднейской молодежи спектакль будет интересен. — А кто еще из артистов труппы летит на гастроли в Сидней? — Анна Федотенкова — исполнительница роли Полины, Света Шиянова — Тамара, Галя Бобкова — регистратор в ЗАГСе, Игорь Маломуж — исполнитель роли Игоря, Паша Труханов — Родик, Максим Труханов — молодой человек. В спектакле также примут участие артисты из сиднейского Австралийского русского театра «АРТ». — Выходит, что это совместный проект — «Антитеза» и «АРТ»? — Конечно, совместный! Помимо актеров спектакль полностью обслуживается специалистами по свету, звуку, эффектам из «АРТ». Режиссер театра Михаил Ференцев автономно ставит последнюю сцену «Поколения», в которой задействованы актеры из труппы «АРТ». Часть реквизита, я не говорю уже о декорациях, — собственность сиднейского театра. — Каким для «Антитезы» был прошедший 2010 год? Можно ли его назвать удачным в творческом плане? — Год был для нас более чем удачным. Мы поставили два новых спектакля — «Последняя жизнь» и «Сейчас мы будем пить чай». Съездили на гастроли в Канберру. Слетали (и не безрезультатно) на Международный конкурс самодеятельных театров в Эстонию. Начали готовить два новых спектакля, которые планируем показать в апреле и июне этого года. В коллектив пришли новые талантливые артисты. Разве можно желать большего? — Наташа, я видела спектакль «Сейчас мы будем пить чай». Мне он не просто понравился, я влюбилась в этот спектакль, такой легкий по сюжету, информационно богатый, с искрометным юмором, великолепной игрой актеров. Я считаю, что «Чай» ваша большая удача. — Спасибо большое. Я «Чай» тоже очень люблю. Он писался с волшебной легкостью, быстротой и сразу набело, т.е. мне в нем ничего не пришлось изменять, разве что небольшие погрешности в синтаксисе. «Чай» — спектакль, где творит актер. К сожалению, в последние годы режиссер стал «главным действующим лицом» в спектакле. А актеры делают то, что требует от них режиссер, что диктует его, режиссера, воображение, а не то, что чувствует актер. Так вот в «Чае» актеры проявляли себя как хозяева и спектакля, и сцены. — Это какая-то новая театральная философия? — Да нет. Никакого новаторства в этом нет. Актер раньше был хозяином сцены, пока его не потеснил режиссер. Наверное, из-за того, что спектакли стали технически сложнее, наряднее в оформлении и декорациях, а коллективы — смелее в выборе репертуара. Не знаю, но моя интуиция подсказывала, что «Чай» обязан быть коллективным творением. Так оно и получилось. — Наташа, вы сказали о «нарядности декораций». Но «Антитеза» не может этим похвастаться. — Да я говорила обобщенно. Если же конкретизировать, то я вообще за минимализм на сцене. Зачем же отвлекать зрителя декорациями, когда можно привлечь игрой актеров, оригинальностью сюжета, веселой интригой, новыми сценическими приемами? — А костюмы? Я заметила, что вы шьете прекрасные костюмы! — О! Костюм для меня святое! Костюм украшает не сцену, а актера! Тем более у нас много актрис, которые любят красиво одеться! Прекрасная игра плюс костюм, подчеркивающий достоинства фигуры, — это ли не успех всего спектакля! Так что я за изобилие красивых, богатых костюмов на сцене. — Наташа, спасибо большое за интересную беседу. Успеха вам в Сиднее, и с нетерпением буду ждать премьеры в Аделаиде. — И вам спасибо за пожелания. До встречи на новой премьере.
Я помню премьеру «Поколения» в Аделаиде. Поразительно, как за 1 час и 20 минут (продолжительность спектакля) перед зрителями пронеслась жизнь целого поколения людей, с важными историческими событиями, духовными ценностями, человеческими переживаниями. Не было ни одного равнодушного зрителя или двух лагерей мнений — «за» и «против», как часто бывает после просмотра спектаклей или фильмов. И горько было осознавать, что кроме аделаидцев «Поколение» не посмотрят в других городах. Вот почему, когда я услышала, что спектакль будет показан в Сиднее, я искренне обрадовалась. Не удержалась и устроила Наташе Миллс, автору пьесы, постановщику спектакля и исполнительнице главной роли Полины, «допрос». — Наташа, как возникла идея написать такой ностальгический сценарий? — Нелля, мне нравится, как вы задаете вопрос! Я бы назвала его «вопрос с подсказкой». Именно ностальгия и дала толчок. Ностальгия не по тем временам и уж, конечно же, не по господствующему режиму, а по людям, которым в той системе пришлось жить. Прошлое, каким бы оно ни было, постоянно живет в нашей памяти. Пьеса — это, прежде всего, герои. От того, как они себя поведут в той или иной ситуации, какова их жизненная, моральная позиция, их отношения с другими героями, строится психологический сюжет пьесы. Чем противоречивее характеры героев, тем острее пьеса. — Полина влюбляется в Игоря и любит его, как говорится, «до гроба». А вы как автор тоже испытываете к нему симпатию? — Симпатию?! Скорее жалость. Я бы такого в жизни не полюбила. Да и за что его любить? За презентабельную внешность, бравурное позерство, умение обхаживать дам? Мечется от одной женщины к другой, приспосабливается и в личной, и в общественной жизни. В нем огорчает полное отсутствие реальной активности. Пережив несколько исторических эпох, он только и делал, что ждал, ждал, ждал, когда же, наконец, сможет писать правду. Игорь слабый и безвольный человек. — Тогда почему Полина любит его? — Потому, что в жизни часто так и случается. Влюбляешься и любишь недостойных. Может быть, мое мнение о главном герое субъективно. Те же самые вопросы я задала исполнителю главной роли — Игорю Маломужу. И вот его мнение о своем персонаже. — Мой герой, Игорь, очень противоречив, как и сама эпоха диктатуры и перестройки. Оказавшись в числе «невостребованных», он пытается найти себя в творчестве, но и здесь надо приспосабливаться к системе. Это ему противно. Он переживает, пытается бороться и… сгорает, как бумажный солдатик Б. Окуджавы. — Игорь, а легко ли вам давалась роль? Ведь характер героя противоречивый? — Мне нравится не только моя роль, но и работа над ролью. Она проходила интересно, в кругу единомышленников и людей увлеченных. Мы буквально «срослись» со своими героями. Мне был близок характер, идеи, взгляды моего героя, так как перед моими глазами был пример моего отца с друзьями «шестидесятниками», их песни, стихи, простой, но энергичный ритм жизни с искренней верой и мечтой в необыкновенное. — Наташа, а зачем вы убили Игоря? Чтобы растрогать зрителей? — Совершенно честно — НЕТ. Никакого расчета ни на сентиментальность зрителя, ни на «скупую зрительскую слезу» не было. Пишу и ставлю согласно простой жизненной или «ситуационной» логике. (Другое дело — смех. Об этом я думаю и стараюсь, чтобы зрители могли посмеяться.) А характер и поведение Игоря диктовали именно такой конец. Такие, как Игорь, редко выживали. Искромсанные системой, они спивались, умирали от инфарктов или доживали свой век незаметно. — Наташа, а каково ваше отношение к Тамаре и как автора, да и просто как женщины? — Да, она хорошая баба. В ней присутствует ирония, сарказм. Избалованная и взбалмошная, как многие «номенклатурные дети». Ее женское чутье подсказывает ей, что Полина представляет угрозу ее личному счастью. Отсюда и агрессия к Полине, уничижающее обращение, пренебрежение. А кому захочется терять любимого человека? Конечно, не самая лучшая позиция, но ее так воспитали, по-другому она не может. Да и не знает как. А вот мнение Светы Шияновой — исполнительницы роли Тамары. — Вот уж чего не могу сказать, так это того, что я со своей героиней срослась. Она крайняя противоположность мне и очень даже неприятная. Вначале я даже не знала, как раскрывать этот образ, настолько наши характеры разнились. Никак не могла произнести: «Я у тебя жениха не крала…» Трудно было смотреть холодным злобным взглядом в чистые наивные глаза Полины (Наташа Миллс). Единственный наш общий «пунктик» с Тамарой — это любовь к нарядам. А вот пела я с удовольствием, т.к. я профессиональная певица. Это мой любимый эпизод в спектакле. — Я не сомневаюсь, что старшему поколению будет интересен спектакль, и они придут посмотреть, а вот молодежь? Будет ли он интересен для них? — Я процитирую слова героини из спектакля, который мы сейчас готовим: «Молодое поколение, конечно, знает многое, но все-таки не знает и никогда не узнает, из какой грязи и крови они растут, на какой грязи и крови это все замешано — то, чем мы живем сейчас». Хочется, ой, как хочется, чтобы молодежь узнала историю своей страны и жизнь своих родителей, прародителей не из самой жизни, а из спектаклей, книжек, фильмов. Интуиция мне подсказывает, что и сиднейской молодежи спектакль будет интересен. — А кто еще из артистов труппы летит на гастроли в Сидней? — Анна Федотенкова — исполнительница роли Полины, Света Шиянова — Тамара, Галя Бобкова — регистратор в ЗАГСе, Игорь Маломуж — исполнитель роли Игоря, Паша Труханов — Родик, Максим Труханов — молодой человек. В спектакле также примут участие артисты из сиднейского Австралийского русского театра «АРТ». — Выходит, что это совместный проект — «Антитеза» и «АРТ»? — Конечно, совместный! Помимо актеров спектакль полностью обслуживается специалистами по свету, звуку, эффектам из «АРТ». Режиссер театра Михаил Ференцев автономно ставит последнюю сцену «Поколения», в которой задействованы актеры из труппы «АРТ». Часть реквизита, я не говорю уже о декорациях, — собственность сиднейского театра. — Каким для «Антитезы» был прошедший 2010 год? Можно ли его назвать удачным в творческом плане? — Год был для нас более чем удачным. Мы поставили два новых спектакля — «Последняя жизнь» и «Сейчас мы будем пить чай». Съездили на гастроли в Канберру. Слетали (и не безрезультатно) на Международный конкурс самодеятельных театров в Эстонию. Начали готовить два новых спектакля, которые планируем показать в апреле и июне этого года. В коллектив пришли новые талантливые артисты. Разве можно желать большего? — Наташа, я видела спектакль «Сейчас мы будем пить чай». Мне он не просто понравился, я влюбилась в этот спектакль, такой легкий по сюжету, информационно богатый, с искрометным юмором, великолепной игрой актеров. Я считаю, что «Чай» ваша большая удача. — Спасибо большое. Я «Чай» тоже очень люблю. Он писался с волшебной легкостью, быстротой и сразу набело, т.е. мне в нем ничего не пришлось изменять, разве что небольшие погрешности в синтаксисе. «Чай» — спектакль, где творит актер. К сожалению, в последние годы режиссер стал «главным действующим лицом» в спектакле. А актеры делают то, что требует от них режиссер, что диктует его, режиссера, воображение, а не то, что чувствует актер. Так вот в «Чае» актеры проявляли себя как хозяева и спектакля, и сцены. — Это какая-то новая театральная философия? — Да нет. Никакого новаторства в этом нет. Актер раньше был хозяином сцены, пока его не потеснил режиссер. Наверное, из-за того, что спектакли стали технически сложнее, наряднее в оформлении и декорациях, а коллективы — смелее в выборе репертуара. Не знаю, но моя интуиция подсказывала, что «Чай» обязан быть коллективным творением. Так оно и получилось. — Наташа, вы сказали о «нарядности декораций». Но «Антитеза» не может этим похвастаться. — Да я говорила обобщенно. Если же конкретизировать, то я вообще за минимализм на сцене. Зачем же отвлекать зрителя декорациями, когда можно привлечь игрой актеров, оригинальностью сюжета, веселой интригой, новыми сценическими приемами? — А костюмы? Я заметила, что вы шьете прекрасные костюмы! — О! Костюм для меня святое! Костюм украшает не сцену, а актера! Тем более у нас много актрис, которые любят красиво одеться! Прекрасная игра плюс костюм, подчеркивающий достоинства фигуры, — это ли не успех всего спектакля! Так что я за изобилие красивых, богатых костюмов на сцене. — Наташа, спасибо большое за интересную беседу. Успеха вам в Сиднее, и с нетерпением буду ждать премьеры в Аделаиде. — И вам спасибо за пожелания. До встречи на новой премьере.
Источник: rus.ruvr.ru