Энциклопедический словарь \’\’Индо-Тибетский буддизм\’\’ и песни Бориса Гребенщикова

Марина Тимашева: Энциклопедический словарь \’\’Индо-Тибетский буддизм\’\’, составлен Валерием Андросовым и выпущен Институтом Востоковедения Академии Наук и издательством \’\’Ориенталия\’\’. Полагаю, что нашему рецензенту Илье Смирнову очень не хватало такого фундаментального издания, когда он писал историю группы АКВАРИУМ.

Марина Тимашева: Энциклопедический словарь \’\’Индо-Тибетский буддизм\’\’, составлен Валерием Андросовым и выпущен Институтом Востоковедения Академии Наук и издательством \’\’Ориенталия\’\’. Полагаю, что нашему рецензенту Илье Смирнову очень не хватало такого фундаментального издания, когда он писал историю группы АКВАРИУМ.

Илья Смирнов: Да, Борис Гребенщиков любит ввернуть в песню что-нибудь такое, что потом замучаешься переводить. Давайте проверим полезность нового словаря прямо на музыкальном материале.

(Звучит песня Бориса Гребенщикова \’\’Русская Нирвана\’\’)

Ну, Сай Рам — это, как я понимаю, приветствие. \’ \’Кармапа — свет души\’\’. Итак, открываем словарь на букву \’\’К\’\’. Кармапа. В переводе с тибетского — \’\’Победитель — Человек действия\’\’. \’\’Духовное звание земных воплощений (тулку) бодхисатвы Авалокитешвары… в школе карма –кагью… К. считаются воплощениями не самой известной белой, а двурукой красной формы Авалокитешвары…\’\’. И здесь же персонально: \’\’Кармапа ХVI (Рангжунг Ригпе Дорже, 1923 — 1981)…, мастер махамудры, проводил мудрую религиозную политику…\’\’ (253). \’\’Ой, ламы линии Кагью — до чего ж вы хороши! \’\’. Кагью. \’\’Школа индо-тибетского буддизма Ваджраяны\’\’. Тут про последователей этой школы две страницы, оказывается, это они ввели \’\’новый сакральный ритуал — мистический танец\’\’ (242) и \’\’активно участвовали в политической жизни Тибета и даже боролись с сакьей и гелук за власть в стране\’\’ (241). Жаль, что нет иллюстраций.

Марина Тимашева: Рядом, на букву \’\’К\’\’, хорошая статья. \’\’Карттрика\’\’. Это \’\’изогнутый нож, известный как нож дакини\’\’.

Илья Смирнов: Да. \’\’Она держит его в правой руке, чтобы \’\’разрезать на кусочки аорты врагов учения\’\’. К вопросу об исключительной веротерпимости буддизма, ведь \’\’именно толерантность делает самую древнюю религию самой современной\’\’ (24).

Марина Тимашева: Но ведь действительно в ней мирно сосуществуют самые разные школы и направления, и мы с Вами как-то уже говорили в связи с книгой по истории Тибета, что буддизм, в отличие от других мировых религий, охотно включал в свой пантеон и вовсе чужих богов

Илья Смирнов: Это так — но миролюбие до определенного предела. Который устанавливается не только (и не столько) теориями ученых отшельников, сколько социально-политическими условиями. Впрочем, мы к проблеме \’\’земное — небесное\’\’ еще вернемся. Пока продолжим наш перевод со словарем. \’\’Мандала с махамудрою мне светят свысока\’\’. \’\’Мандала\’\’. От санскритского слова, означающего \’\’круг, диск\’\’. \’\’В Ваджраяне \’\’опора созерцания…, вИдение Мандалы есть совершенное состояние сознания… Изображения М. делятся на три типа: рисованные и раскрашенные на полотне, горизонтально-плоские, сделанные из цветного мела, песка; и барельефные — из дерева, глины, бронзы… По окончании ритуального действа М., сделанная из песка, разрушается, что символизирует идею о преходящести всего…, а песок либо раздают верующим, либо бросают в реку\’\’ (277). \’\’Махамудра… великий символ, печать. В Махаяне понятие и символ постижения пустотности как все-охватывающей природы Абсолюта. Пустотность (шуньята) — это и есть Великая печать, \’\’налагаемая\’\’ на все внутренние и внешние проявления особи…. В Ваджраяне М. — синоним состояния будды, полного Просветления…\’\’ (283) Напоминаю, что Хинаяна, Махаяна и Ваджраяна — три основных направления, которые, действительно, сравнительно мирно сосуществуют в буддизме.

А в словаре Валерия Павловича Андросова сосуществуют более 700 статей, и не только богословских и мифологических, но также исторических: \’\’Буддизм в России\’\’, \’\’Буддизм во Вьетнаме\’\’ и так далее, биографических, причем не только о религиозных деятелях, но и об ученых, которые занимались этими сюжетами, есть статьи о праздниках, о ритуальной атрибутике, о знаменитых монастырях, в том числе и на территории России, о символике. Например, статья \’\’Свастика\’\’, \’\’древний символ солнца и солнцеворота в виде креста с загнутыми по часовой стрелке концами\’\’. Символ, которому в Европе так исторически не повезло. Подчеркиваю, что тематика словаря выходит за рамки, установленные в названии. Автор знакомит нас с буддизмом не только в Индии и Тибете, но и во многих других странах, от Японии до Дании. А в качестве введения — подробное, с обширными цитатами из источников жизнеописание Будды Шакьямуни. В издательской аннотации эта работа представлена не просто как словарь, но как \’\’монография\’\’, и это справедливо.

Марина Тимашева: Выходит, это очень полезная книга.

Илья Смирнов: Да, конечно…

Марина Тимашева: Или Вас что-то смущает?

Илья Смирнов: Понимаете, на той же полке у меня оказалось очень похожее издание, подготовленное тем же институтом востоковедения той же Академии Наук, только не Российской, а СССР на закате Советской власти. Энциклопедический словарь \’\’Ислам\’\’. И трудно удержаться от искушения положить их рядом и сравнить. Конечно, титанический труд и там, и здесь. Работа профессора В. П. Андросова даже более достойна восхищения, потому что индивидуальная, а не коллективная. Но старая книга про ислам выдержана строго в традиции светского религиоведения. То есть, она не полемическая по отношению к предмету исследования, при Горбачеве от ученых уже, слава богу, не требовали непременной \’\’магии с разоблачением\’\’. Но она и не апологетическая. Строго объективный, внеидеологический, беспартийный текст.

Марина Тимашева: Проблемы стиля и жанра для историков, как видно, тоже актуальны.

Илья Смирнов: Более чем. Потому что в новой книге, при всех ее достоинствах, эти проблемы не могут не беспокоить внимательного читателя. С одной стороны, автор следует научной методологии, как и подобает доктору исторических наук. Он называет мифологических персонажей именно мифологическими (417)

Марина Тимашева: А как же еще их назвать?

Илья Смирнов: Ой, Марина, за 20 лет вышло уже столько учебных пособий, в которых мистика и мифология скармливались несчастным школьникам как нечто вполне реальное! Так вот, в нашем сегодняшнем словаре вполне рационально (а не догматически) уточняются даты жизни Будды Шакьямуни (19), показаны реальные исторические корни вероучения: влияние брахманизма \’\’на формирование буддийского комплекса идей\’\’ (21) или: \’\’скорее всего, за основу Просветленный взял нормы общежития шакьев\’\’ (82). Мы видим, как дела небесные зависят от земных. Например, \’\’Тулку. … Духовное лицо, признанное воплощением будд, небесных бодхисатв, дакинь…\’\’ и так далее. \’\’Сложившийся в средневековом Тибете институт Т. стал своего рода противовесом кровно-родственной наследственности в знатных родах… \’\’Живые боги\’\’ тибетского буддизма приобрели более высокий статус, чем родовые князья, чьи семьи стали стремиться получить воплощения среди своих потомков. Для этого делались пожертвования, возводились храмы и содержались монастыри…\’\’ (365). Видите, тот же самый реалистический сюжет, что и в истории любой религии. Или вот. \’\’Тара — наиболее почитаемое женское божество… среди приверженцев Ваджраяны (в том числе буддийских народов России)… Российская императрица Екатерина 11 была объявлена Белой Т. \’\’ (349)

Марина Тимашева: Думаю, как раз время послушать композицию \’\’Мантра Тары\’\’ в исполнении Бориса Гребенщикова.

(Звучит \’\’Мантра Тары\’\’)

Илья Смирнов: Послушав музыку из альбома \’\’Прибежище\’\’ и вспомнив в этой связи государыню императрицу, которая была в своей личной жизни, прямо скажем, далека от религиозного идеала, хоть православного, хоть буддистского, мы возвращаемся к словарю \’\’Индо — Тибетского буддизма\’\’ и отмечаем некоторые интересные детали: статья \’\’Тантризм\’\’ начинается словами \’\’термин западной науки…\’\’ (349). Наука, вроде бы, понятие интернациональное и кругосветное. Зачем вдруг понадобилось делить ее по сторонам света? Чтобы понять, зачем, приведу характерную цитату: \’\’Таких буддийских святых называют архатами, и Гаутама стал первым из них. Все они способны творить то, что мы зовем чудесами\’\’ (46). \’\’Буддийская космология только внешнему или непросвещенному наблюдателю может показаться собранием учений и мифов о космосе\’\’ (257). Или так: \’\’по большому счету, Будда не только всё знал, но и всё умел\’\’ (14). Согласитесь, что такой \’\’большой счет\’\’ характерен не для монографий и энциклопедий, а для другого жанра. Я против него ничего не имею, возражаю только против того, чтобы два ремесла — исследование и проповедь — смешивались под одной обложкой.

Марина Тимашева: Может быть, Вы объясните, почему?

Илья Смирнов: Хотя бы, потому что в результате возникают неразрешимые противоречия. Например, в начале книги сформулирован общий принцип: \’\’Как и всякое духовное знание, Закон этот (буддистский — И. С.) бессмертный в том смысле, что он вне времени и применим в любую эпоху, и универсальный, т.е. справедливый для всего универсума — вселенной\’\’ (12). А дальше он конкретизируется. Например. \’\’Победитель страстей сказал так: \’\’Лучше всего не видеть женщин, а увидев, не говорить с ними\’\’ (87). Или. \’\’Монахиня даже в 100-летнем возрасте должна первой приветствовать буддийского монаха и вставать перед ним, пусть даже он только принял посвящение (а значит, скорее всего, совсем юный)\’\’ (78). Довольно трудно усмотреть в этих пережитках древнего патриархального быта что-то универсально — справедливое. Или, например, встреча Будды с брахманом Бхарадваджей, который, \’\’невзирая на жреческие обязанности\’\’, еще и \’\’сам обрабатывал свой участок земли\’\’. А к тем коллегам, которые просили подаяние, относился с некоторой, как сказали бы сейчас, \’\’стигматизацией\’\’. Когда \’\’Просветленный подошел к брахману-пахарю с пустой чашей для подаяния, тот сказал: \’\’Отшельник, я пашу, сею и только после этого ем\’\’. В дальнейшей дискуссии победил \’\’Просветленный\’\’, и в результате его оппонент сам оставил хозяйство и \’\’постригся в буддийские монахи\’\’ (75). Поданный современному читателю в назидание, этот эпизод вызывает у него — \’\’внешнего и непросвещенного\’\’ — согласитесь, совсем не однозначную реакцию.

И уж вовсе неуместны — даже стилистически — такие высказывания о текущей политике, как, например: \’\’большевистские гонения против всех проявлений науки и духовной культуры\’\’ (10). Именно ВСЕХ, включая химию, гидроэнергетику и балет. Или: \’\’китайская военщина\’\’ (253). Или: \’\’Собственно тибетское население \’\’разбавлено\’\’ китайскими атеистами\’\’ (156). Вряд ли такие слова способствуют делу \’\’мира и ненасилия (ахимса)\’\’ (203).

На самом деле, не хочется ругать полезную книгу. Но она лишний раз доказывает, что жить в обществе и быть свободным от общества нельзя. И как сама религия — любая религия — неизбежно трансформируется под действием объективных обстоятельств \’\’времени и места\’\’, так и наука, которая изучает религию, отражает процессы, происходящие в обществе. Не в древнем индийском и не в средневековом тибетском, а в российском начала ХХ1 века.

(Звучит песня Бориса Гребенщикова \’\’Из Сияющей Пустоты\’\’)

Марина Тимашева: С помощью группы \’\’Аквариум\’\’ мы с Ильей Смирновым поговорили про новый энциклопедический словарь \’\’Индо-Тибетский буддизм\’\’.

Источник: svobodanews.ru

Добавить комментарий