К выходу готов альбом «Чисто по-пацански», который писатель Захар Прилепин записал с группой «Элефанк». Часть песен можно услышать на портале thankyou.ru, часть выйдет уже в полной версии альбома. Обозреватель «Известий» позвонил Захару в его родной Нижний Новгород, чтобы выяснить бэкграунд музыкального увлечения писателя.
— В вашем рассказе «Герой рок-н-ролла» обозначены несколько музыкантов. Кто кроме Цоя, Кинчева и Борзыкина — главного героя того рассказа, вам был близок?
К выходу готов альбом «Чисто по-пацански», который писатель Захар Прилепин записал с группой «Элефанк». Часть песен можно услышать на портале thankyou.ru, часть выйдет уже в полной версии альбома. Обозреватель «Известий» позвонил Захару в его родной Нижний Новгород, чтобы выяснить бэкграунд музыкального увлечения писателя.
— В вашем рассказе «Герой рок-н-ролла» обозначены несколько музыкантов. Кто кроме Цоя, Кинчева и Борзыкина — главного героя того рассказа, вам был близок?
— Русская рок-музыка после 93-го года в целом прекратила существование. Остались жить и делать своё дело БГ, Бутусов, Борзыкин и Ревякин, «Хроноп» и «Алиса», но если говорить о продолжении истории, то ни одной рок-команды того же уровня кроме «Сплин» не появилось. Последняя пластинка «Сплин» — «Обман зрения», кстати, совершенно шедевральная. Но это как раз исключение и постскриптум ко всей этой истории.
— Интересуетесь ли этой историей сейчас?
— Cлушаю каждую новую пластинку «Аквариум» и втайне надеюсь, что группа «Запрещённые барабанщики» оживёт (группа из Ростова-на-Дону, прославившаяся песней «Убили негра». — «Известия»). Но вообще знаю, что этого не случится. И вообще ничего больше не случится. Всё уже случилось.
— Почему рок потерял свою протестную фунцию, да и сам жанр не играет даже отдаленно похожей роли?
— Знаете, вся эта история с «протестной ролью» — огромный миф, придуманный в перестройку. С 1987-го по 1991-й рокеры ездили по стране с таким видом, словно, как выразился БГ, «лично отменили советскую власть». Послушайте все альбомы «Кино» вплоть до «Группы крови», первый альбом «Телевизора — „Шествие рыб“, да вообще кого угодно, от „Нау“ до „Ноля“. Нет там никакой протестности и в помине. В лучшем случае — асоциальность. У „Аквариума“ была одна, типа протестная песня „Немое кино“, вторая — „Полковник Васин“ появилась уже в 1989 году. Слава богу, что третьей, четвёртой и сто сорок пятой не появилось, и за это Борису Борисовичу — спасибо. Я тут даже не говорю про „Машину времени“ и „Воскресенье“, где этого и днём с огнём не найти.
Разрешенный протест — это стыдно. Все, чего хотели эти ребята по большей части — делать свою музыку. Как только они получили эту возможность, разом и думать забыли о любых протестах. По сути, злую политическую позицию с первых постсоветских времён сохранили только Шевчук, Борзыкин и Кинчев, просто в силу своей физиологии. Но я ещё раз повторю, что и не стоило ждать подобного от остальных, потому что социальную функцию рока мы придумали сами.
— В одном из эпизодов фильма «Брат» герой Сергея Бодрова, общаясь с попсовой певицей Салтыковой, утверждает, что на войне слушают «другую музыку». Так ли это?
— Нам с «Братом» так хотелось бы думать. В моём отряде в 1996 слушали Чижа. Что правда, то правда. Но помимо Чижа слушали такую мерзость, что я даже вслух этих имён называть не буду. И Салтыкову тоже вполне могли слушать. Но мы про это никому не будем рассказывать. Потому что важно не то, что слушаешь и под что пьяный стреляешь по грозненским звёздам, а то, что помнишь как свою музыку и свою личную главную песню. Салтыкову таким образом никто не помнит. А вот песню «Солдат на привале» покойного Алексея «Полковника» Хрынова в исполнении Чижа — помнят.
— Большинство песен вашего альбома записано в странной манере поп-фанка, а не того же рока, по духу, кажется, более близкого вам жанра.
— Поп-фанк? Пусть будет так. Вообще это называют и «диско-фанк», и «рэп-фанк», и даже «старый добрый рок». В любом случае, мне хотелось категорически сложные и болезненные по смыслу вещи сыграть в легкомысленной по звучанию и вместе с тем ненавязчиво умной и точной манере. Менее всего я хотел делать, условно говоря, «панк». Ведь как мы представляем песню на болезненную тему? Скрежет гитар и утробный крик. Я думаю, что о болезненном и обидном надо уметь говорить по-хорошему радостно.
— Сами что слушаете сейчас?
— Совершенно гениального парня из Ирландии, Тома Оделла. Ему 21 год, но его прямо разрывает от энергии и ошеломительного мелодического дара, я давно ждал такого музыканта. Асаф Авидан — любопытный тип, хотя, возможно, уже достиг своего потолка. Жду новых свершений от Дамиана Марли. Много слушаю русского рэпа и с нетерпнеием жду нового альбома Ноггано. С интересом послушал нового Типси Типа. Обязательно буду слушать новую Земфиру и новую Елену Фролову. Переслушиваю Свиридова и Рахманинова и вообще огромное количество классической музыки, которая сопровождает меня непрестанно.
— Сотрудничество писателя и группы — дело не редкое. Уильям Берроуз поучаствовал в альбоме Тома Уейтса, Гришковец с «Бигудями» наделал альбомов как пирожков. Почему вы решили запеть и считаете ли вы тексты ваших песен стихами?
— Стихами, конечно, не считаю, и никогда не буду их издавать. Это именно что набор слов, которые удобно петь. Что касается «запеть», то здесь ситуация обратная. Я занимаюсь музыкой с 1990 года, то есть с 15 лет. Именно тогда, мы с моим соавтором Геннадием «Гансом» Ульяновым записали первый альбом — и песни из него мы перепоём в ближайшее время. Мне за них вовсе не стыдно. Только спустя 13 лет, в 2003 году, написав уже с полсотни песен, я начал заниматься литературой, назовем это так. И здесь приобрёл некоторую известность. В любом случае, с новой пластинкой «Элефанка» я вернулся лишь к тому, с чего начинал: произнесение странных слов под странные ритмы.
— Как происходила работа над альбомом? Вы писали стихи, группа «Элефанк» предложила музыку и вы напели?
— Да нет, несколько сложнее. Мы часто сочиняем какие-то штуки прямо в студии, фактически совместно: и музыка, и тексты рождаются на ходу. Мало того, две мелодии на новом альбоме принадлежат мне — я их дома напел для себя, потом принёс музыкантам, и они это отлично обыграли. Так что это в самом широком смысле, сотворчество. Мои товарищи — абсолютные профи, сыгравшие с большим количеством российских «звёзд», а я в целом специализируюсь по другой части.
— Песня «Тата» напоминает позднего Рикошета, «Чисто по-пацански»— российский стеб над гангста-рэп и Fun Loving Criminals одновременно, зато песни «Звезда» и «Танцевать» подошли бы для «Утренней почты» 90-х. За всем этим стоит какая-то провокация?
— Не несу никакой ответственности за ваши ассоциации. Рикошета я странным образом вообще не слушал, про «почту» вообще молчу. Это просто «Элефанк». Дальше будет ещё веселее, вы привыкнете и забудете про свои ассоциации.
— Слышал ли Михаил Борзыкин остальной материал кроме совместно спетой с ним песни «Тата»?
— Он слышал несколько других наших песен и остался доволен. Целиком новый материал не слышал пока никто.
— Одна из песен называется «Революция». Не кажется ли вам, что декларировать необходимость «революции и веры» под плясовой ритм немного кощунственно?
— Нет, мне кажется это совершенно адекватным. Революция — это праздник.
— Будете ли вы исполнять все это со сцены?
— Конечно. Исполнять и танцевать.
Источник: izvestia.ru