Для детей он добрый сказочный волшебник «Рахат Лукумыч», который приходит к ним каждый вечер, чтобы рассказать на ночь добрую сказку и пожелать спокойной ночи. Для взрослых — чародей и кудесник, способный воплотить в жизнь любую фантазию, пусть хоть ненадолго.
Для детей он добрый сказочный волшебник «Рахат Лукумыч», который приходит к ним каждый вечер, чтобы рассказать на ночь добрую сказку и пожелать спокойной ночи. Для взрослых — чародей и кудесник, способный воплотить в жизнь любую фантазию, пусть хоть ненадолго.
Фокусник — Ходорковский— Амаяк Арутюнович, сегодня среди фокусников России вам по-прежнему нет равных… — Среди фокусников нет равных Мавроди, Березовскому, Ходорковскому. Вот они — фокусники. А я иллюзионист. Я рассказываю зрителям красивую сказку. Моя сверхзадача — возвести сценический обман в ранг уважаемых профессий. Вообще я — артист. Если иллюзионист не будет артистом, он не достигнет успеха. Можно и обезьяну научить зажигать спички и манипулировать с картами. А вот станет ли она артистом, это вопрос другой. — Говорят, вы не очень хорошего мнения о Копперфилде… — Ну да… Взяли обезьяну, облачили в шутовской наряд, присыпали блёстками, возят её по всему миру и говорят: «Ребята, эта обезьяна может сделать так, что исчезнет статуя Свободы! А хотите, локомотив исчезнет?! А хотите, обезьяна пройдёт сквозь стену?!» Я завтра могу сделать так, что исчезнет Мавзолей и на его месте будет шикарный супермаркет. — Что для этого необходимо? — Деньги, мастер-оператор, осветитель с хорошей аппаратурой, три камеры и монтажная. Всё. И тогда я могу сделать так, что в две секунды исчезнет Акрополь, и на том месте, где он был, появится статуя Мухиной. Или на том месте, где была Останкинская телебашня, появится статуя Свободы… И американцы от этого балдеют! Удивительная нация, нация микки-маусов!
Видел Фантомаса— Вы охотно рассказываете секреты фокусов. А как же профессиональная тайна? — Я делюсь секретами потому, что получаю письма от детей и взрослых, которые мечтают овладеть этим ремеслом и этой профессией. А в стране, к сожалению, педагогов нет. — Так чему же нужно научиться, чтобы показывать фокусы? — Главное — понять азы манипуляции и азы работы с аппаратурой. Большинство начинают с примитивных карточных фокусов… Ну и, конечно, «напёрсточки» или стаканчики, под которыми исчезает поролоновый мячик. Этому фокусу как минимум 300 лет! — Ваше детство, наверное, прошло за кулисами, среди волшебных ящичков … — Не только. Моё детство прошло рядом с шикарной усадьбой маршала Баграмяна в Переделкине. Рядом с Баграмяном жил Семён Будённый. Тогда на дочке Будённого был женат Михаил Державин. Мы через забор с любопытством наблюдали, как красавец дядя Миша со своей женой садится в машину. Ещё в нашем доме бывал сам Фантомас, представляете! Как-то папу вызвали в Министерство культуры и попросили принять французскую делегацию кинематографистов во главе с Жаном Марэ.
Семейная легенда— Когда у Вас проявился талант иллюзиониста? — Если позволите, я начну с нашей семейной легенды. Так было угодно Богу, на свет появился я, ваш покорный слуга. Это была зима, 1 декабря, был прелестный зимний вечер, кружились в вальсе снежинки. Счастливый мой папа влетел в палату роддома на Пироговке, буквально засыпал весь медперсонал роддома подарками, цветами и конфетами. Ну а потом сам главный врач Исаак Зельберман лично стал показывать новорождённого счастливому отцу. Он его распеленал и стал приговаривать: «Ах, посмотрите, какое чудо появилось на свет. Вы посмотрите, какие у него розовые щёчки, какие замечательные ушки, какие прекрасные крепенькие ножки, а какие крепкие кулачки», и стал разжимать кулачок левой руки, где, к своему удивлению, обнаружил свое обручальное кольцо. А когда обнаружил, что на пальце кольца нет, надел его и воскликнул: «Да, Арутюн Амаякович, теперь я не сомневаюсь — это ваш сын». Ваши читатели, как и все, скажут — это легенда. Это действительно легенда, зато какая волшебная. Поэтому всё началось с моего волшебного рождения. Я вырос под аккомпанемент папиных фокусов, трюков, чудесных песен и романсов моей мамы. — Ваша мама всегда оставалась в тени, как истинная восточная женщина. Расскажите о ней. — Мама у меня Лия Акопян — профессиональная певица, она закончила консерваторию, у неё замечательный голос — лирическое сопрано. Но она не сделала карьеры на сцене, к великому нашему сожалению. Она растворилась вся в семье. Она была на протяжении всей жизни художником по костюмам, гримёром. Говорила: «Я больше женщина, чем актриса, я больше мать, чем певица». Вот так она мотивировала свои поступки. Поэтому, конечно, я рос в семье волшебника и феи. А готовил себя к карьере художника.
Шулер-неврастеник— Ваши друзья и близкие верят вашим фокусам или они давно знакомы с «кухней кудесника»? — У меня, к великому сожалению, нет друзей. Я довольствуюсь хорошими знакомыми. Они знают мою иронию по отношению к этой профессии. То, что я им показываю, заставляет их поверить в чьё-то могущество и подтверждает то, что я — труженик. Как-то раз «Радио свободы» спросило меня: «А чем пахнут ваши деньги?» — «Потом», — ответил я. Это действительно так. — К вам не обращались за помощью всякого рода шулеры и им подобные? — Нездоровый интерес к моей персоне был всегда, особенно после того, как я стал сниматься в криминальных фильмах. В одно время мне приходилось играть своих нынешних современников — шулеров, карманников и картёжников. В картине «Воры в законе» я показывал на крупном плане фокус с напёрстками. Когда фильм вышел на большой экран, ко мне на концерты повалил весь цвет криминального мира. Всех, желающих поучиться мастерству красть и обманывать, я вежливо просил оставить моё общество. — Читала, будто вы когда-то были карточным шулером… — Врут! Да, до поступления в ГИТИС я действительно играл в карты с удовольствием. Но у меня не банда была, а коллектив единомышленников, которых я научил играть и научил обманывать тех, с кем нам приходилось играть. Потому что всегда конечная цель игры — обыграть всеми правдами и неправдами. А поскольку я с 6 лет держу в руках карты, то я владею этим. Мне было 17 лет, и шулером высокой квалификации меня нельзя было назвать. И мои старшие товарищи повлияли на мою судьбу, направили меня в нужное русло. Я дал слово, что больше не буду играть. И до сих пор не играю, даже в дурачка…— А кто же продолжит ваше дело? — У моего старшего брата и сестры (от первого папиного брака, она живёт в Израиле) есть сыновья, но они никакого отношения к искусству не имеют. Так что продолжить это нелёгкое коварно-магическое дело некому.
Источник: rus.ruvr.ru