И какой же русский не бывал в Париже? («Наш Техас», США)

И какой же русский не бывал в Париже? (
Изящный и утонченный, Париж, на мой взгляд, немножко раб излишеств. И это придает ему особый шарм. «Даже тиф здесь и то шикарный: парижане его приобретают от устриц», — утверждал век назад Маяковский.

Здесь дышится иначе и понимаешь, почему импрессионисты предпочитали минутное вечному. В капризный город вечного очарования, бьющего в голову шампанского и разбитых сердец стремятся в поисках любви и красоты.

Изящный и утонченный, Париж, на мой взгляд, немножко раб излишеств. И это придает ему особый шарм. «Даже тиф здесь и то шикарный: парижане его приобретают от устриц», — утверждал век назад Маяковский.

Здесь дышится иначе и понимаешь, почему импрессионисты предпочитали минутное вечному. В капризный город вечного очарования, бьющего в голову шампанского и разбитых сердец стремятся в поисках любви и красоты.

И какой же русский не бывал в Париже? (

В советские времена была популярна шутка: «Вы уже были в Париже?» «Нет. Но уже хотел». Действительно, «и какой же русский не бывал в Париже?». Вот Люксембургский сад, где бродил Петр Первый, любовался своей малышкой Исаак Бабель, Иосиф Бродский посвящал сонеты статуе шотландской королевы Марии Стюарт. Сюда прибегала юная Цветаева, а молодой Модильяни клал свою буйную голову на колени Анны Ахматовой.

А вот старое кафе Клозери-де-Лила, что помнит не только Верлена и Валери, Хемингуэя и Пикассо, но и русского эмигранта Алексея Толстого, молодого Илью Эренбурга, студента Сорбонны Николая Гумилева, любителя приложиться к рюмочке Константина Бальмонта.

В своей «Исповеди молодого англичанина» Джордж Мур написал: «Настоящая французская академия — это вовсе не то официальное ведомство, о котором говорят газеты. Это — кафе». Их в Париже огромное количество. Их любят, воспевают в стихах и романах, посвящают им песни.

А как вы думаете, о каком здании, посетив Париж, сказал колоритный грубиян Маяковский: «Хотя тут и темновато для устройства клуба и пролетарских танцев, а все-таки жаль будет, если это место пострадает, когда придут взрывать расположенную напротив префектуру»? Слова поэта революции посвящены собору Нотр-Дам-де-Пари.

Поразительно, сколько звучных русских имен знает французское кладбище Сен-Женевьев-де Буа. Могилы с православными крестами — последний приют врангелевцев, колчаковцев и деникинцев. Рядом с Белой гвардией покоится русская аристократия — их сиятельства и благородия Оболенские и Трубецкие, Волконские и Юсуповы (в том числе и официальный убийца Распутина — Феликс Юсупов).

Во французской земле лежат выдающиеся богословы и философы, покинувшие Россию после Октябрьской революции, гениальные и талантливые русские и, позже, советские художники, музыканты, режиссеры, писатели: Иван Бунин, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Виктор Некрасов, Андрей Тарковский, Александр Галич, балерина императорского театра Ольга Преображенская, танцовщик Рудольф Нуриев…

Русскому в Париже трудно быть просто туристом. Мы многое знаем об этом городе, понимаем его искусство, любим его музыку. Столица Франции властно вовлекает нас в свой ритм, и даже если мы приезжаем сюда ненадолго, очень скоро мы начинаем ощущать себя если не парижанами, то людьми близкими этому обаятельному городу.

С ним легко, как со старым другом. Он праздник, что остается всегда с нами, как говорил Хемингуэй. И конечно, он стоит мессы, как заявил перешедший в католичество Генрих IV.

Источник: rus.ruvr.ru

Добавить комментарий