АВИНЬОН, 13 июл — РИА Новости, Анна Банасюкевич. Спектакль «33 оборота и несколько секунд» о реакции общества на самоубийство драматурга-правозащитника показали Лина Сане и Раби Мруе в рамках театрального фестиваля в Авиньоне.
АВИНЬОН, 13 июл — РИА Новости, Анна Банасюкевич. Спектакль «33 оборота и несколько секунд» о реакции общества на самоубийство драматурга-правозащитника показали Лина Сане и Раби Мруе в рамках театрального фестиваля в Авиньоне.
Лина Сане (Lina Saneh) и Раби Мруе (Rabih Mroue) — выпускники театральной школы Бейрута, во время обучения в которой и сложился их творческий союз. На фестиваль в Авиньоне они уже приезжали дважды, демонстрируя свой театр, принципиально отказывающийся от традиционных средств. В спектакле «33 оборота и несколько секунд» (33 tours et quelques secondes) они довели этот принцип до предела, отказавшись от актера. Образ главного героя — актера и драматурга Diyaa Yamout — складывается из сторонних свидетельств и реакций на его самоубийство.
Из интервью режиссеров, приведенного в программке спектакля, понятно, что этот прием был выбран не ради эпатажа и стремления быть новаторами. Отказ от героя на сцене продиктован, в первую очередь, тем, что именно его отсутствие, добровольный уход из жизни — событие, всколыхнувшее общество, а не его правозащитная деятельность при жизни.
Авиньонский фестиваль: герои Шекспира и бесстрашные волонтеры >>
На сцене Gymnase du Lycee Saint-Joseph, где играли спектакль, — письменный стол, на нем лампа, телефон, принтер, ноутбук диски, книги. Слева — телевизор и dvd-плеер, справа — проигрыватель. В прологе пластинка крутится, потрескивая, звучит что-то из классики французского шансона. За всем этим, на заднике, — большой экран, по сути — главная составляющая спектакля. На экране — фейсбук, страничка героя. Несколько тысяч друзей, фотографии, последняя из которых — горящий человек на берегу (Diyaa Yamout снимал свое самоубийство на видео).
В социальных сетях существуют целые кладбища, можно найти списки дневников и аккаунтов умерших людей. Ливанские режиссеры конструируют этот момент — когда весть о смерти владельца аккаунта только начинает распространяться среди его окружения. В режиме онлайн, с характерным «фейсбучным» звуком, на экране появляются поначалу беспокойные вопросы, потом грустные смайлики, фразы, типа «не верю», «не может быть». Социальные сети странным образом уравняли выражение недовольства какой-нибудь ерундой, вроде пропущенного фильма или несостоявшейся встречи, и скорби от смерти знакомого человека.
He\’s dead пишет кто-то, и начинается — одни вспоминают пьесы и перформансы умершего, кто-то благодарит его за бескомпромиссную борьбу за права человека, кто-то сетует на «спящее общество» и равнодушный Бейрут, кто-то спешит усомниться в самоубийстве и обвинить власти в смерти драматурга. Самоубийство героя, как контрастное вещество, проявляет болевые зоны общества — стремление к переменам, полярное отношение к «арабской весне», готовность или не готовность пойти в своей борьбе до конца. Люди быстро судят, впадают в категоричность, дрейфуют от осуждения до раскаяния, беспомощно предлагая организовать молчаливую манифестацию в память правозащитника.
Булькающие звуки «поста» или «лайка» — не единственный мотив спектакля, к этому примешивается звонок мобильного, рефрен автоответчика, шумы телевизора. Поток комментариев на экране прерывается смс-ками от какой-то приятельницы героя, застрявшей в аэропорту — весь спектакль она пытается добраться до Бейрута, надеясь на встречу, но палестинский паспорт становится серьезным препятствием. Звуки смс, уведомления о пришедших на счет деньгах, реклама — режиссеры все время несколько рассеивают зрительское внимание, будто не отбирая информацию, а просто обволакивая смотрящих потоком жизни. Так и телевизор — кадры «арабской весны», уличных боев сменяются видами природы или концертом.
Обитатели сети Facebook ворошат интернет, и вот нам показывают передачи о самоубийце-правозащитнике: ангажированные репортажи и ток-шоу — интервью с друзьями умершего, с его родителями, листающими семейный альбом, с комментариями ведущих и психиатров.
Есть соблазн отнести спектакль Лины Сане и Раби Мруе к жанру документального театра, но сами режиссеры открещиваются от этого четкого определения — в работе над спектаклем они не стремились как можно точнее воссоздать образ героя, изучить все детали его биографии. Они не встречались с его друзьями, с его родственниками. Они позволили себе досочинить какие-то реплики, смс-ки, монологи. Легко смешивая вымысел и реальность, режиссеры исходят, видимо, из априорной невозможности создать чисто документальное произведение, полностью отказаться от субъективизма. К тому же, создателей спектакля больше волновал резонанс события, те болезненные явления в ливанском обществе, которые оно проявило — об этом Сане и Мруе рассказывают и размышляют в различных интервью.
Кто-то из западных журналистов попытался провести расследование — так и не найдя следов существования Diyaa Yamout, он обнаружил того, кто мог бы быть прототипом героя спектакля. 16 сентября 2011 года покончил с собой Нур Мерхеб (Nour Merheb), общественный активист анархического толка, предпослав своему самоубийству письмо, очень похожее на то, которое приводят в спектакле ливанские режиссеры. Письмо, объясняющее, что нет никаких личных причин, подтолкнувших героя к самоубиству, что у него «была нормальная семья, регулярный секс, интересная работа». Что его самоубийство — «не результат депрессии, а осознанное решение, потому что единственный способ быть по-настоящему свободным — исчезнуть».
«Спи спокойно, прекрасный юноша» (dorms bien, bel enfant) — этим «фейсбучным» комментарием заканчивается спектакль. Оптика меняется, камера приближается к буквам, к черному квадрату аватара комментирующего, имя которого — Нур.
Авиньонский фестиваль, который в этом году проходит в 66-й раз, стартовал 7 июля и продлится три недели. Каждый год этот театральный форум собирает лучшие спектакли, созданные в разных уголках Европы. Арт-директором, сформировавшим программу нынешнего фестиваля, стал режиссер Саймон Макберни — основатель знаменитого театра «Комплисите».
В основной программе этого года — целый ряд тех, кого смело можно включить в десятку лучших театральных режиссеров мира. Среди них: Ромео Кастеллуччи, Томас Остермайер, Кристоф Марталер, Жозеф Надж, Кэтти Митчелл, Корнель Мундруцо, Стефан Брауншвейг.
Помимо основной программы, традиционно Авиньонский фестиваль — это и множество дополнительных смотров. В этом году Авиньон представит программу «Двадцать пятый час», позволяющую увидеть персональные проекты актеров, занятых в спектаклях основной программы, а также целый ряд выставок и концертов.
Источник: ria.ru