Руководителя общественной организации «Равновесие» Александра Гезалова, сделавшего много добрых дел в Карелии, теперь чаще видят на экранах федеральных каналов, чем в республике
Александр Гезалов — общественный деятель, эксперт Общественной палаты России, международный эксперт по социальному сиротству стран СНГ, публицист, выпускник советского детского дома, автор книги «Соленое детство», руководитель социальных проектов в Москве.
Руководителя общественной организации «Равновесие» Александра Гезалова, сделавшего много добрых дел в Карелии, теперь чаще видят на экранах федеральных каналов, чем в республике
Александр Гезалов — общественный деятель, эксперт Общественной палаты России, международный эксперт по социальному сиротству стран СНГ, публицист, выпускник советского детского дома, автор книги «Соленое детство», руководитель социальных проектов в Москве.
3 года назад он переехал из Петрозаводска в Москву и вышел на новый, российский уровень работы. Правда, сам Гезалов считает, что он ничуть не изменился — всё такой же «голодранец», фонтанирующий идеями и способный увлечь за собой десятки людей. Да и резкость суждений осталась при нём. «Я еще весьма мобильный, самообучаемый, не курю и не пью много», — добавляет он.
— Почему в России так много брошенных детей?
— Если бы люди знали, что у брошенных детей будет непростая жизнь, они, возможно, не оставляли бы их. Ежегодно до 150 тысяч детей попадают в детские дома, около полумиллиона находятся в пограничном состоянии. Над этим надо задуматься, в первую очередь, обществу. Государство в этом отношении аморфно.
— Ты не раз говорил, что благотворительные организации занимаются не тем, чем нужно. Почему?
— Они исполняют социальный заказ. Вспомни недавнюю историю карельского детдомовца, который с ожогами был доставлен в Москву, и его не спасли. Я был в этом детском доме, там процветает токсикомания. А раньше там детям просто некогда было поднять головы от занятий: и спорт, и культура, и образовательные программы. Сейчас тоже благотворители дают огромные деньги, но все больше для самовыпячивания: мол, вот какие мы хорошие. А дела-то нет. Оно заключается в том, чтобы помочь ребенку обрести семью. Я считаю, что эффективность от работы должна быть яркой, это не только шарики и пузырики, а конкретная деятельность, направленная на то, чтобы дети попали в семью и потом состоялись. Сегодня такой деятельности в Карелии крайне мало. Поэтому для меня гибель этого мальчика из детдома — большая личная трагедия. Я и сам стараюсь, и соратников направляю на то, чтобы число таких трагедий уменьшилось.
— Общественная организация «Равновесие» работала в Карелии с 1999 года. Вы сделали много хорошего — решали проблемы бездомных, сирот, престарелых, подследственных и осужденных, помогали многодетным семьям и онкобольным. Почему ты решил ее закрыть?
— Как породил — так и убрал. Сначала я исследовал определенную территорию, потом выявлял проблемы, находил способы их решить. Нашел партнеров и друзей, обнаружил врагов, изучил массу государственных и прочих структур, понял все их системные ошибки. Стал предлагать сотрудничество для того, чтобы эти ошибки исправить. Где-то это удалось, где-то нет. Теперь у меня — новый вектор, не отдельно взятая Карелия, а Россия и СНГ.
— Ты не только помогаешь людям, но и строишь храмы. Сколько их на твоем счету?
— Я занимался строительство м трех часовен и двух храмов в Карелии. К сожалению, храм в Машезере сгорел. Тот, что находится за Дворцом творчества в Петрозаводске, до сих пор действует. Построены часовни при кладбищах и в следственном изоляторе № 1, где строительство часовни я пробивал девять лет. Если мы сегодня не будем возрождать духовно-нравственные аспекты, не вернемся к историческим корням, то будем хлебать проблемы уже не лаптями, а большими кастрюлями. Если человек увидит часовню на кладбище и в родительскую субботу придет и поставит свечку в память о своих родителях, то, возможно, в нем что-то перевернется, и он не отправит своего ребенка в детдом.
При храме святой великомученицы Екатерины сейчас действует Центр попечения, которого раньше не было. Технологиям работы в таком центре добровольцев когда-то обучил я. То есть возникла преемственность, люди пошли дальше и пытаются что-то делать. Я оставил в Карелии много друзей, среди которых — чиновники из министерства образования, сотрудники службы исполнения наказаний, полиции. Многие благодаря нашему сотрудничеству изменились.
— Ты стал своего рода медийным персонажем — то в передаче у Малахова мелькнешь, то на радио. Тебе нужна слава?
— Это необходимо. Я иду туда для реализации какого-то маленького фрагмента. Миллионы людей смотрят ток-шоу по определенной теме, и я в условиях нереального крика, ора и борьбы произношу всего одну фразу, которая часто становится ключевой по всей теме. Если я не пойду — придет какой-нибудь воинственный персонаж в кожаной куртке с длинными волосами. Уж лучше я четко разложу все по позициям относительно той социальной проблемы, ради которой я пришел. Лучше я расскажу о сиротах, чем какой-нибудь Джигурда. Это некая миссия. Некоторые говорят, что сегодня модно быть общественником. Я отвечаю: моя «модность» заключается в том, что меня зовут на передачи, и я конкретно отвечаю, что делать. Сегодня обществу это надо.
— Ты написал в социальной сети: «Стараюсь почаще подсовывать под глаза сыновей свое лицо, надо чтобы они его помнили потом». Как же тебе удается воспитывать детей, если ты все время в разъездах, на съемках, на интервью?
— На самом деле дети видят меня даже чаще, чем маму. Я часто работаю дома и только два раза в неделю выезжаю в офис. Поэтому дети все время со мной. С детьми мы общаемся, читаем сказки, слушаем аудиокнижки, ездим в Подмосковье на дачу — к теще. У меня-то ничего нет, я голодранец. Наш бюджет — 50 тысяч на пятерых. Жилье стоит 2000 рублей. Помогаю старшей дочери, которая живет в Петрозаводске. Жена Аня получает пособия. Отдыхаем на даче, за границей — категорически нет. Вот на юг мои смотались — копил полгода…
— Что стоит изменить жителям Карелии, на твой, теперь сторонний взгляд?
— Проблемы мы создаем равнодушием и бездействием. Нужно что-то делать своими руками: строить, возрождать. Все находится в нас, как говорил Борис Гребенщиков. Я в себе это нашел и пожелал бы того же другим. Чтобы они пошли вперед. Не имеет значения, где ты живешь, имеет значение, что ты делаешь. В Москве трудно — с гулом, визгом, пробками, метро. Но я все равно думаю о Карелии и карельских детях. Хотелось бы, чтобы они были счастливы. Я не понимаю, почему при наличии огромных внутренних ресурсов, связанных с природой, экологией и туризмом, эта республика бедная. На днях слушал песню Визбора «Лыжи у печки стоят» и понял, что в Карелии много всего: и лыж, и печек. Наверное, бедность идет от бедности сознания и от неправильного отношения к себе самим.
Источник: sz.aif.ru