Сколько у нас сегодня встреч, Селин? Девять, мсье Оскар. Папка с ближайшим делом лежит рядом с вами. Мсье Оскар глядит в зеркало глазами человека, уставшего от количества смертельных исходов. В ближайшие два часа экранного времени вы увидите девятиактную пьесу с прологом и эпилогом про природу творчества, боль, любовь, жизнь и смерть. В главной роли Дени Лаван. В роли Селин Эдит Скоб. В эпизодах Ева Мендес, Кайли Миноуг, Мишель Пикколи. В антракте прозвучит композиция Р. Л. Бернсайда Let my baby ride в переложении для баяна с оркестром. Trois, deux, merde!
Сколько у нас сегодня встреч, Селин? Девять, мсье Оскар. Папка с ближайшим делом лежит рядом с вами. Мсье Оскар глядит в зеркало глазами человека, уставшего от количества смертельных исходов. В ближайшие два часа экранного времени вы увидите девятиактную пьесу с прологом и эпилогом про природу творчества, боль, любовь, жизнь и смерть. В главной роли Дени Лаван. В роли Селин Эдит Скоб. В эпизодах Ева Мендес, Кайли Миноуг, Мишель Пикколи. В антракте прозвучит композиция Р. Л. Бернсайда Let my baby ride в переложении для баяна с оркестром. Trois, deux, merde!
Сколько у нас сегодня встреч, Селин? Девять, мсье Оскар. Папка
Мсье Оскару предстоит прожить одиннадцать жизней и уехать ночевать в двенадцатую. Он будет нищенкой, побирающейся на мосту Александра III. Он будет статистом, исполняющим половой акт с безымянной партнершей в павильоне motion capture. Он будет отцом. Он будет мужем. Он будет мсье Говно. Он будет убийцей и убьет самого себя. Он будет всем и в то же время никем.
Пролог: французский режиссер Леос Каракс, пробудившись от беспокойного сна, подходит к стене и выросшим из руки ключом отпирает волшебную дверь, нащупав ее под обоями. За закрытыми дверями не ад, но пустыня реальности: то ли мертвые, то ли уснувшие зрители сидят перед погасшим экраном. Тут рядом ходит смерть, обернувшись черной собакой. Тут боль, ужас и безразличие. Ненависть лучше безразличия, но хуже любви. Любовь в зазеркалье тоже, разумеется, есть. Он ведь не может без любви. Потом в кадре появится его дочь Настя Голубева-Каракс, и смерть отступит на второй план.
Фильмы Каракса всегда складывались из двух компонентов всепроникающей, до боли конкретной любви мужчины и женщины и его собственной любви к кино. Стремительные, отчаянные это лучшие фильмы про то, что жизнь без любви не имеет смысла. Любовь это разрушающая сила. Любовь это отчаяние, кошмар на грани истерики. Любовь это смерть, но ее обязательно, непременно надо сберечь. Сжечь, утопить, затоптать в грязь, развеять по ветру, так не доставайся же ты никому, только оставайся со мной, из крайности в крайность. Теперь любовь умерла, и зачем все это?
Вместе с любовью умерла и Пола Икс Катя Голубева, ускользающая красота. Парень встретил девушку, но девушки больше нет, вот и вся история. Опустевший Самаритен больше не сияет огнями, глядя на Новый мост. На его крыше Оскар споет песню о том, где же и кем мы были тогда, дуэтом с блондинкой в плаще, которая шагнет с этой крыши вниз и исчезнет, рассыплется, растечется красным по мостовой. У нас есть двадцать минут, чтобы наверстать двадцать лет. Двадцать лет назад вышли Любовники с Нового моста. Умрет и мсье Воган неизменный караксовский Алекс, в своей постели, с рыдающей дочерью у изголовья. А может и не с дочерью, а может и не в своей, а может и не он. Кто я, если все это уже неважно? Кто я без тебя?
В живых осталась только вторая любовь к кинематографу. Но без первого компонента нет больше движущей силы, глохнет мотор, пропадает возможность рассказывать истории, и кино распадается на миллиард разноцветных пикселей, превращаясь в набор аттракционов, случайностей, растворенных в мире сущностей. Небесная механика больше не нужна, говорящие лимузины тоже скоро сдадут в утиль, но ведь нельзя иначе, он не владеет другим языком. Теперь задача состоит в том, чтобы найти себя, принять настоящее. И вывернутый наизнанку некролог Автора парадоксальным образом становится манифестом авторской свободы, поминками по кинематографу, прелюдией и фугой для баяна с оркестром. Знать, что искусство легкомысленно, и найти в себе силы посвятить ему жизнь, великое достижение. Когда художник воспринимает себя слишком серьезно, он пытается сделать больше, чем может. Что заставляет тебя продолжать? То же, с чего все началось: красота игры. Красота в глазах смотрящего, но есть ли смотрящие?
Святые моторы это и есть зазеркалье, где один эпизод отражается в другом, а в них отражается вся авторская фильмография, всегда работавшая по принципу замри, умри, воскресни. Всего пять больших фильмов за двадцать восемь лет Каракса хоронили едва ли не после каждого, но он возвращался, и всегда рядом с ним была любимая женщина. Теперь он вернулся один, чтобы методично избавиться от свидетелей своих альтер эго, которые помнят его счастливым. Великий бог режиссер по ту сторону камеры снова и снова отдает Лавану команду умирать. Выбегает из лимузина мсье Оскар, чтобы пристрелить Оскара-миллионера. Оскар-наемный убийца запускает нож в горло Оскару-гопнику, но тот тоже не промах: на последнем дыхании нанесет ответный смертельный удар, а первый, полежав в луже собственной крови, поползет дальше время не ждет. Воскресать уже нет сил, но придется. Самая страшная пытка когда не можешь по-настоящему исчезнуть. Потому что как можно умереть, если давно перестал понимать, где ты и кто? Спектакль закончился, все актеры, кроме одного, разбежались, остается только терпеть и продолжать верить в красоту игры.
Возможно, это и правда последний фильм Каракса. Мы слышали это много раз, но Святые моторы смертельный номер, выход эксгибициониста на темную сцену. Он молча пожимает плечами и этим жестом объясняет все сразу. Ему нечего скрывать, у него не осталось ничего, что он мог или хотел бы сберечь. Святые моторы фильм о том, как у грандиозного режиссера перестало получаться кино, потому что все потеряло смысл. Настоящие камеры давно отпали как анахронизм, ровно как и зрители, по которым, конечно, страшно скучаешь, но недолго. Мир, как мы его знали, подходит к концу, и бог с ним. Если раньше святым мотором фильмов Каракса была любовь, то теперь в производство их запускает смерть. Тот, кто был жив, мертв. Мы, что были живы, теперь умираем, набравшись терпенья. Монументальное признание в любви, собранное из внушительной коллекции всех фильмов на свете своих и чужих, это исповедь о мечте в поисках утраченного времени. Ведь его так мало, что не успеешь оглянуться, как все соратники мертвы, любимая спрыгнула с крыши, а ты остался один отчаянный и разочарованный.
В этом фильме все, и в то же время ничего.
Мне больше ничего не надо, слышишь?
Источник: afisha.ru