Начинающая актриса, провалившая вступительные экзамены в театральный вуз, и нелюдимый блогер, живущий в мире собственных умствований, едут на море проверить чувства после скоротечного знакомства в интернете. Глухой пекарь пытается вырваться из привычного замкнутого мира глухих и обрести друзей среди новых попутчиков — представителей московской богемы. Инфантильный бездельник-киноман во время похода в крымские горы стремиться заслужить уважение вновь обретенного отца героя Петра Мамонова, который фактически играет самого себя (точнее, публичный образ самого себя) — актера-мизантропа. Начинающий продюсер, идеалист и прожектер, начинает раскручивать двойника Виктора Цоя: заложив семейные реликвии, организует ему гастроли в Крым в те самые места, где разворачивались события фильма «Асса» (под это дело горе-продюсер создает целую концепцию: все вокруг есть копия, человек копия Господа Бога, и это хорошо). Каждая история имеет свое название — соответственно «Любовь», «Дружба», «Уважение», «Сотрудничество». Все они переплетаются друг с другом; персонажи, как у Тарантино в «Криминальном чтиве», кочуют из одной части в другую. И совсем как в жизни, герои становятся главными в своих новеллах и второстепенными в чужих.
Начинающая актриса, провалившая вступительные экзамены в театральный вуз, и нелюдимый блогер, живущий в мире собственных умствований, едут на море проверить чувства после скоротечного знакомства в интернете. Глухой пекарь пытается вырваться из привычного замкнутого мира глухих и обрести друзей среди новых попутчиков — представителей московской богемы. Инфантильный бездельник-киноман во время похода в крымские горы стремиться заслужить уважение вновь обретенного отца героя Петра Мамонова, который фактически играет самого себя (точнее, публичный образ самого себя) — актера-мизантропа. Начинающий продюсер, идеалист и прожектер, начинает раскручивать двойника Виктора Цоя: заложив семейные реликвии, организует ему гастроли в Крым в те самые места, где разворачивались события фильма «Асса» (под это дело горе-продюсер создает целую концепцию: все вокруг есть копия, человек копия Господа Бога, и это хорошо). Каждая история имеет свое название — соответственно «Любовь», «Дружба», «Уважение», «Сотрудничество». Все они переплетаются друг с другом; персонажи, как у Тарантино в «Криминальном чтиве», кочуют из одной части в другую. И совсем как в жизни, герои становятся главными в своих новеллах и второстепенными в чужих.
Начинающая актриса, провалившая вступительные экзамены в театральный вуз, и нелюдимый блогер, живущий в мире собственных умствований, едут на море проверить чувства после скоротечного знакомства в интернете. Глухой пекарь пытается вырваться из привычного замкнутого мира глухих и обрести друзей среди новых попутчиков — представителей московской богемы. Инфантильный бездельник-киноман во время похода в крымские горы стремиться заслужить уважение вновь обретенного отца героя Петра Мамонова, который фактически играет самого себя (точнее, публичный образ самого себя) — актера-мизантропа. Начинающий продюсер, идеалист и прожектер, начинает раскручивать двойника Виктора Цоя: заложив семейные реликвии, организует ему гастроли
Все вместе — фильм «Шапито-шоу», ставший главным кинособытием года. На премьерном показе во время Московского кинофестиваля семь месяцев назад этот фильм оказался единственным участником конкурсной программы, на который было невозможно попасть из-за аншлага; второй показ картины сопровождался штурмом зала.
Сарафанное радио и социальные сети сразу после первого сеанса заработали с невиданной силой — ни одна картина за последнее время не вызывала такого безоговорочного и ажиотажного восторга одновременно у публики и у критики.
Черту под восторженными отзывами и хвалебными рецензиями на Московском кинофестивале подвела председатель жюри Джеральдина Чаплин, вручив режиссеру «Серебряного Георгия»: «Вот вам мой номер телефона звоните в обход агента, я бы хотела поработать с вами». Нашлись даже такие зрители, которые потом ради повторного сеанса ездили вслед за фильмом во время его дальнейших гастролей по российским кинофестивалям: выборгское «Окно в Европу», вологодский «Voices».
Причины этой популярности непривычно просты. Ею, во-первых, «Шапито-шоу» обязан своим героям.
Среди них нет бандитов, ментов, крупных исторических деятелей, успешных эффективных менеджеров среднего звена — в общем, никого из того супового набора, который обычно служит для изготовления блокбастеров. Нет и сумасшедших фриков с экзистенциальной дырой вместо души, которых любят авторы посредственных артхаусных фильмов.
Ее герои — обычные современные городские аутсайдеры гуманитарно-творческих профессий, неопределенных либо малозначимых занятий монтировщик в театре, оператор на ТВ, пекарь, охотник. В отечественных фильмах они обычно не встречаются, зато повсеместно распространены в жизни и интернете: в каждом из персонажей «Шапито» зритель может легко узнать кого-то из своих знакомых. Или самого себя.
Второй важнейший фактор — возвращение на киноэкран второго, третьего и дальних планов, на каждом из которых разворачивается собственная драматургия.
Особенно это заметно, когда смотришь фильм по второму или третьему разу — и видишь, как на первом плане ругаются герои первой новеллы, а на дальнем второстепенные персонажи, герои второй истории. Все эти события за спинами героев, пляжные полотенца с изображениями Че Гевары, футболки со смешными надписями и прочие мелкие бытовые детали создают у зрителя забытое и крайне вдохновляющее ощущение воздуха достоверности, дующего с экрана. В этом есть и немалая заслуга актеров «Шапито», которые нашли удивительную форму бытования на экране. Кажется, будто они не играют роли, а всего лишь изображают самих себя в ситуациях, заданных сюжетом.
Даже самый некиногеничный мегаполис на свете Москва наконец-то выглядит не городом, истрепавшемся от постоянного завоевания, а местом, в котором просто живут.
Все изображенные на экране пространства обжиты и легко узнаваемы: вот памятник Грибоедову и Чистые пруды, где собираются московские неформалы — там встречаются герои первой новеллы, а вот Цветной бульвар место тусовки глухих из второй части. Даже убогая детская площадка на пустыре в спальном районе, где завершается первое свидание героев новеллы «Любовь», вызывает прилив ностальгии. Вечер, пение сверчков, скрип качелей, на которых качается барышня, и псевдоинтеллектуальные беседы: «Слушай, а ты читала Борхеса? Ну, это такая книга и в то же время лабиринт, где все имеет множество вариантов. В общем, нужно читать».
Наконец, еще одно удивительное качество Лобана и Потаповой непривычная эмпатия авторов по отношению к своим героям, чьи попытки изменить свою судьбу и мир вокруг себя оборачивается фиаско, почти из всех испытаний они выходят не победителями, а проигравшими:
курортный роман в «Любви» не складывается, в «Дружбе» никто никого в буквальном смысле не слышит, бензина и денег доехать до дома в «Сотрудничестве» не хватает, а в «Уважении» и отец, и сын ищут в горах, за что им друг друга ценить, но едва ли могут быть этого достойны.
И за все это авторы не прибивают своих героев к позорному столбу, не растворяют в кислоте иронии, не судят, а любуются, словно два ласковых демиурга. Ровно также «Шапито-шоу» относится и к зрителю: из него не вынимают душу, а предлагает им поучаствовать вместе с героями в сеансе коллективного душевного оздоровления, в рамках которого психодрама подменяется смехотерапией.
В этой комедии, кстати, нет ни одной шутки ниже пояса, но зал все три с гаком часа смеется, не переставая. Даже непременный атрибут любого успешного фильма обнаженная натура появляется на экране всего один раз, да и то эпизодически: это чья-то случайная, курортная натура второго плана, не имеющая особого значения для сюжета фильма и его системы образов.
Границы мира «Шапито-шоу» раздвигают до космических масштабов специальные вставки — музыкальные номера с песнями и танцами, которые исполняют главные герои в моменты наивысшего отчаяния (эти вполне удивительные песни для фильма написала группа «Карамазоff Twins»). Благодаря этим эпизодам фильм совершает прорыв в метафизику русской жизни последних 20-30 лет. Набор этих представлений разворачивается в шапито, которое вроде бы разбито на обрыве у моря недалеко от Симеиза, а скорее всего существует где-то в воображаемом мире том, где мы все являемся и публикой, и артистами. На его сцене появляются образы, сидящие, вероятно, в подсознании любого человека от 25 до 35: Мойдодыр и Майкл Джексон, Виктор Цой, Курехин и Ленин-гриб, персонажи «Твин Пикс» и «Бриллиантовой руки». А считалка персонажей второй новеллы, «Дружба», — фактически мини-путеводитель по вкусам киноманов и меломанов 90-х:
Раз-два Стэнли Кубрик,
Три-четыре Дэвид Линч,
Солондз, Гас Ван Сент, Полански
Пусть услышат этот клич.
Раз-два Элвис Пресли,
Три-четыре Виктор Цой,
Леннон, Курт Кобейн, Высоцкий,
Майкл Джексон песню пой!
При определенном желании «Шапито-шоу» можно снимать и смотреть бесконечно. Особенности его сюжетной конструкции позволяет расширять его хронометраж бесконечно долго, добавляя к существующим историям все новые и новые и вербуя новых главных героев из числа второстепенных персонажей. При таком подходе зритель благодаря закону шести рукопожатий зритель рано или поздно может увидеть самого себя. И возможно, перестанет мучиться по пустякам, приняв как данность: девочка из интернета милая, но бывает, не складывается; новые друзья хорошие, но не твои; бросивший тебя отец не подонок, а всего лишь явление природы вроде шторма или урагана; не каждая продюсерская идея должна обязательно приносить деньги, иногда можно просто хорошо провести время. И можно со всем этим бороться — с бессмысленными и непредвиденными для себя последствиями, а можно — просто улыбнуться.
Источник: gazeta.ru