Драматург Саша Денисова дебютировала как режиссер в постановке собственной пьесы «Пыльный день». Спектакль показали в «Центре драматургии и режиссуры» Алексея Казанцева и Михаила Рощина. Это откровенная, смелая постановка о «потерянном поколении» — о тех, кому сейчас за тридцать.
Драматург Саша Денисова дебютировала как режиссер в постановке собственной пьесы «Пыльный день». Спектакль показали в «Центре драматургии и режиссуры» Алексея Казанцева и Михаила Рощина. Это откровенная, смелая постановка о «потерянном поколении» — о тех, кому сейчас за тридцать.
Драматургом Саша Денисова стала случайно. Вела колонку в журнале, писала рассказы. А потом друзья буквально заставили: придумай что-нибудь для фестиваля молодой драматургии «Любимовка». Так появилась пьеса «Пыльный день». Она пролежала на полке три года, прежде чем Саша решила — надо ставить. И стала режиссером, тоже случайно. «Я прочла недавно рецензию, что не рискнула, не доверила никому свое святое, — говорит Саша Денисова. — Господи, хотелось бы отдать это „святое“ кому-нибудь. Но нельзя сказать, что режиссеры выхватывали из рук, как хлеб чайки, эту пьесу».
И театры двери распахивать не спешили. Сегодня современные пьесы ставят редко, с опаской. А вдруг зритель не пойдет? В афишах все чаще появляются проверенные названия. Не боятся рисковать в основном экспериментальные площадки — их и в Москве-то по пальцам можно пересчитать. Театр.doc, «Практика», «Центр драматургии и режиссуры» Казанцева и Рощина. Там как раз и идет спектакль «Пыльный день». Зал камерный — всего 60 мест. И материал, как правило, очень личный. Вот и в этот раз — история о самой Саше Денисовой, о ее друзьях, о поколении тридцатилетних.
Музыка и костюмы — двадцатых-тридцатых годов прошлого века, времен другого «потерянного поколения», эпохи Хемингуэя и Фитцджеральда. Одни пережили страшную войну — первую мировую. Другие — страшный кризис, «лихие» 90-е. Теперь они хотят наслаждаться жизнью — носить дорогую одежду, ходить на пикники, ездить в другие страны, посещать модные места. «Им кажется, что нет никаких буржуазных семейных ценностей, им это кажется очень пошлым, пыльным, очень мещанским, — рассказывает Саша Денисова. — Им хочется быть выше этого, положить себя на алтарь искусства. Но все равно хочется быть любимыми, поэтому они немножко похожи на героев Чехова».
Им кажется, что они-то знают жизнь. И могут учить тех, кто моложе — двадцатилетних, из поколения iPhone и Facebook. «Это художники, писатели, менеджеры, — говорит актер Илья Тамеев. — Это прослойка, в которой мы живем, которую мы чувствуем, с которой мы дружим, с которой мы спорим. Не соглашаемся. Уровень проблем нам очень понятен. И понятно лицо этого поколения».
Лицо иногда одухотворенное — чтобы описать его, нужны высокие слова. Но часто оно отвратительное — и тогда в ход идет даже ненормативная лексика. Все как в жизни — честно, без прикрас. Театр откровенный, смелый, экспериментальный. «Я человек с широкими убеждениями, — комментирует театральный критик Ольга Галахова. — Я хожу и в Малый театр. Но после спектаклей Театра.doc, после спектаклей в „Центре драматургии“ и в „Практике“ очень трудно смотреть старые академические спектакли. Потому что здесь есть попытка нового способа существования. Не играть. Играя, не играть».
Конечно, у этого нового, иногда жесткого театра есть свои противники. Кто-то осуждает, кто-то просто не понимает. Но есть и те, кто приходит на один и тот же спектакль по несколько раз. Значит, риск, на который идут режиссер Саша Денисова и ее единомышленники, оправдан. И этот голос, срывающийся на крик — услышан.
Источник: vesti.ru