На снимке, который держит в руках этот человек, — подполковник Генри Невил Гайнс Рамсботтом-Ишервуд. Командир британских летчиков, которые прилетели в сентябре 1941-го на Кольский Север, чтобы помочь нам дать отпор умелому, опытному врагу. В самое трудное время — тогда, когда помощь была нам особенно нужна, сверхнеобходима, чтобы выстоять, чтобы жить. На фото, которое сделано в Лондоне в марте 1942-го, Ишервуд с орденом Ленина в руках — его только что вручил союзнику посол СССР в Великобритании Иван Майский. А человек со снимком — внучатый племянник Генри Невила Гайнса Рамсботтома-Ишервуда — Гайнс Пол Ишервуд.
На снимке, который держит в руках этот человек, — подполковник Генри Невил Гайнс Рамсботтом-Ишервуд. Командир британских летчиков, которые прилетели в сентябре 1941-го на Кольский Север, чтобы помочь нам дать отпор умелому, опытному врагу. В самое трудное время — тогда, когда помощь была нам особенно нужна, сверхнеобходима, чтобы выстоять, чтобы жить. На фото, которое сделано в Лондоне в марте 1942-го, Ишервуд с орденом Ленина в руках — его только что вручил союзнику посол СССР в Великобритании Иван Майский. А человек со снимком — внучатый племянник Генри Невила Гайнса Рамсботтома-Ишервуда — Гайнс Пол Ишервуд.
На снимке, который держит в руках этот человек, — подполковник Генри Невил Гайнс Рамсботтом-Ишервуд. Командир британс
Как мы его нашли? По сути, счастливый случай, хоть и не совсем случайный. Судите сами. Пришел я в гостиницу «Полярные зори» на открытие телефестиваля «Северный характер» и буквально у входа в фойе столкнулся с директором отеля Андреем Милохиным. Тот поблагодарил за материал и сюжет о первом каменном доме Мурманска, а потом обмолвился — вскользь, почти мимоходом:
— Слушай, тебе это, должно быть, интересно будет. У нас тут сейчас новозеландцы гостят — фильм снимают. Так вот, вместе с ними потомок одного английского летчика, который воевал здесь в Великую Отечественную. Из заслуженных — из той четверки, что наши наградили орденами Ленина.
Андрей-то и познакомил меня с новозеландскими киношниками и Гайнсом Ишервудом. Они снимают фильм о своих соотечественниках — участниках Второй мировой войны. Снимали и в Новой Зеландии и Австралии, и в Европе, и у нас — в Питере, Москве и — в Мурманске.
Диалог у нас получился своеобразный — полезный и для заморского кино, и для родной газеты: сначала они меня записали — о военном Мурманске, а потом уж поговорили об их работе в России и, конечно, о старшем Ишервуде. Только тут я понял, что предок Гайнса, оказывается, не просто летчик, а командир 151-го авиакрыла британских ВВС, что оставило у нас о себе очень добрую память. Именно английские летчики были за штурвалами первых «Харрикейнов», вставших на защиту советского неба. Именно они научили пилотов СФ летать на этих самолетах.
Речь об операции «Бенедикт» — так называли тот свой северный вояж англичане. 151-е авиакрыло было создано специально для действий в Советском Союзе — состояло из двух эскадрилий: 81-й и 134-й, которые возглавляли майоры Рук и Миллер. Всего около 550 человек, из них 30 летчиков, до сотни офицеров управления, техников и других авиационных специалистов; кроме того, почти 400 человек обслуживающего персонала — медики, переводчики, шоферы, повара. А командовал всем этим воинством дедушка моего нового знакомого — подполковник Рамсботтом-Ишервуд.
В основном крыло формировали из добровольцев. Каждый при этом проходил строгое медицинское освидетельствование.
Почти сразу летчикам стало известно, что вновь сформированные подразделения направят «за границу», в одну из точек, где идут бои, но информацию о конечном пункте назначения руководство держало в тайне. Чтобы скрыть истинные намерения, в эскадрильях распространялся слух, что соединение направят «в одну из солнечных стран». С этой целью на аэродром, где базировалось крыло, даже доставили противомоскитные сети, а истребители были оборудованы противопылевыми фильтрами для действий в пустыне. Которые, как отмечает исследователь войны в воздухе Кольского Севера, оказались для англичан очень кстати при работе на песчаных аэродромах Заполярья. К слову, уже совсем скоро по некоторым косвенным фактам неглупые пилоты-британцы пришли к выводу, что их направят в Советскую Россию, что вызвало у многих некоторое недоумение. Как бы то ни было, но абсолютно все английские летчики искренне хотели побыстрее поучаствовать в «большом деле».
Их командир Генри Невил Гайнс Рамсботтом-Ишервуд — личность легендарная. Что говорить, если сам Симонов о нем писал! Чудесное такое свидетельство оставил о командире английских асов в «Записках молодого человека». Действие происходит на аэродроме Ваенга-первая, в нынешнем Североморске, именно там базировались наши британские авиасоюзники. Симонов прибыл туда в октябре 41-го с заданием «Красной звезды» написать про них:
«…Мы подъехали на машине к командному пункту крыла и взобрались на скалу, на которой он находился. В помещении командного пункта сидел подполковник Ишервуд, красивый человек небольшого роста, с тяжелой, начинающей седеть головой и умным лицом. Рядом с ним сидел капитан — офицер Интеллидженс сервис, неплохо говоривший по-русски и производивший впечатление совершенно обратное тому, какое производил подполковник. Подполковник был, несомненно, солдат, в то время как капитан был, несомненно, разведчик. Чего он, впрочем, и не скрывал. Особенно длинного разговора не получилось. Мы немножко поговорили с Ишервудом с помощью нашего представителя при англичанах — капитана морской авиации Андрюшина, потом постояли на наблюдательном пункте, потом Бернштейн снял с терпеливых англичан целую дюжину фотографий, и мы двинулись в блиндажи эскадрильи, расположенные по краям летного поля…»
Оказалось, Гайнс Ишервуд-младший никогда этих строк не читал, о Симонове вообще прежде не слышал. Когда рассказываю ему про одного из лучших советских военных репортеров и поэтов, про его легендарное «Жди меня», Ишервуд уточняет осторожно:
— Он был для вас героем? Его правда знала вся страна?
— Да, да! Все так и было, — киваю я.
И все-таки не до конца он мне верит — просит показать место в книге, где про его деда — черным по белому. Показываю, а сам тем временем рассказываю, что другой исследователь Великой Отечественной войны на Русском Севере — Михаил Супрун — отмечает, что Ишервуд был великолепным регбистом и очень остроумным человеком.
— Это правда! — подтверждает Гайнс. — У нас спорт любят — любой, но регби — главный вид спорта в Новой Зеландии, самый любимый. А насчет остроумного… Да, он пошутить умел.
Гайнс довольно улыбается, а потом спрашивает:
— Знаешь, что у нас обозначает его первая фамилия — Рамсботтом?
— Нет, конечно, — отвечаю.
— Овечья задница! — со смехом переводит внучатый племянник английского аса.
Жизнь старшего Гайнса Ишервуда выдалась яркой, рисковой, но недолгой — он погиб в 43 года, разбился. Уже после войны. Оказалось, мирное небо не стало для него гарантом безопасности. Всему виной профессия — летчик-испытатель… К сожалению, не слишком радостная доля досталась и его ордену Ленина — несколько лет назад награду продали на аукционе «Сотбиc». За 40 тысяч фунтов стерлингов.
— Как же так с орденом Ленина дедовым получилось? Как так вышло, что он ушел из семьи?
— Дочь деда, моя тетка, нашла его ордена и медали где-то в буфете, в какой-то небольшой жестяной коробочке, куда много лет никто не заглядывал. А женщина уже в возрасте, болела. Она даже не поняла, что это такое… И — продала их на аукционе. Мой отец хотел его выкупить, но — не получилось. Насколько я знаю, он «ушел» в частную коллекцию куда-то на Украину.
— А когда вы начали заниматься историей семьи, судьбой своего легендарного предка?
— Всю жизнь — с раннего детства, — признается новозеландец. — Меня ведь и назвали в честь деда — Гайнс. Имя, кстати, у нас редкое, необычное, и мне стало интересно: почему так, откуда оно взялось, это имя? Так что судьба деда меня интересовала всегда… О нем ведь немало писали газеты — и новозеландские, и британские. И фото его хранились у нас.
— А что вообще знают в Новой Зеландии о нашей совместной борьбе против фашизма во Вторую мировую?
— Мало, — включается в разговор режиссер-оператор будущего фильма о новозеландцах в великой войне Ричард Ирл Риддифорд. — В том-то и заключается наша задача: рассказать им о том, как это было. Новозеландцам очень трудно представить, каких это стоило вам жертв. Мы хотим показать, насколько была велика роль советских людей в победе над фашизмом.
— Мы знаем, что фронт советско-германский был самым важным в той войне и самым ужасным… — добавляет продюсер фильма Мэтью Хоррокс. — Но и для нас это очень значимая страница в истории Новой Зеландии. В процентном отношении потери нашей страны в той войне больше, чем английские и французские…
Если говорить об успехах 151-го крыла на Кольском Севере, то они достаточно весомы: за месяц боев — 16 сбитых самолетов. Интересно, что на основании приказа командующего ВВС Северного флота от 2 октября 1941 года английским летчикам за сбитые самолеты противника было выплачено денежное вознаграждение. Там, в частности, говорилось:
«Всего летчиками 81-й эскадрильи сбито за время с 12 сентября по 27 сентября 1941 года двенадцать самолетов противника. Начальнику финансового отделения ВВС Северного флота на основании приказа НК ВМФ № 0786 от 22.08.41г. выдать наградные деньги в распоряжение командира 81-й эскадрильи — майора Рук в сумме двенадцати тысяч рублей…»
Говорим с Ишервудом и его товарищами о том удивительном времени, когда были вместе против общего врага, о том, что это было подлинное братство. Братство в огне. О котором мы обязаны помнить.
Гайнс между тем рассказывает о себе. Живет в Австралии, в Сиднее. Профессия у него долгое время была самая мирная, хотя и не без экзотики и приключений. Он занимался гостиничным бизнесом на курортах по всему миру: в Бирме, на Таити, в дальних уголках Австралии. Но кровь предка взяла свое: сейчас у него новая работа — экстремальный туризм:
— Последние три года я сопровождаю так называемые приключенческие туры: в Южной Америке — по горам, также в Китае и Вьетнаме. Однажды в одиночку на каноэ обогнул остров к северу от Австралии — три тысячи километров пути. Не слышал, чтобы кто-то делал подобное прежде. Может быть, в следующем году полезу на какую-нибудь гору — альпинистом.
— Вы, кажется, похожи на деда — и не только внешне. Такой же любитель острых ощущений, рисковый человек…
Гайнс улыбается, но сдержанно — показывая, что все не совсем так, как я думаю.
— Это так. Я тоже экстремал, конечно. И похож на дедушку, — говорит мой собеседник, а потом показывает пальцами невеликое пространство — с сантиметр, наверно: — Но — вот настолько. Совсем чуть-чуть…
Так он говорит, а потом с улыбкой добавляет:
— А главный экстрим моей жизни, самое главное приключение, думаю, как и моего деда, — это Россия.
Я удивляюсь: «Да почему?» Дед-то понятно, но сейчас — войны нет, голода тоже, в общем, достаточно комфортная жизнь. Особенно если ты иностранец с долларами в кармане.
Младший Ишервуд в ответ указывает на сугробы за окном и снежный заряд, что едва не сдувает прохожих:
Источник: rus.ruvr.ru