«Помимо Дорз нет ничего! И публика правильная, не тинейджеры, » — вещал друзьям молодой человек в футболке с портретом Джима у барной стойки. Начало концерта, как водится, задерживалось, зал был полон, но все знали, чем себя занять… Тинэйджеров, кстати, было достаточно, но пришли и те, кому за тридцать, и даже за сорок. А кто-то не поленился и взял с собой детей, желая не упустить шанс приобщить чад к легенде…
«Помимо Дорз нет ничего! И публика правильная, не тинейджеры, » — вещал друзьям молодой человек в футболке с портретом Джима у барной стойки. Начало концерта, как водится, задерживалось, зал был полон, но все знали, чем себя занять… Тинэйджеров, кстати, было достаточно, но пришли и те, кому за тридцать, и даже за сорок. А кто-то не поленился и взял с собой детей, желая не упустить шанс приобщить чад к легенде…
Наконец свет погас, и под торжественные звуки «Carmina Burana», заглушаемые горячими рукоплесканиями и скандированием «Дорз», на сцену вышли герои вечера.
«Леди и джентельмены, из Лос-Анджелеса, Калифорния, Рэй Манзарек и Робби Кригер из The Do-o-o-оrs! , » — как перед боксерским поединком возвестил зычный голос.
И сразу с места в карьер «Roadhouse Blues». За барабанами Тай Деннис (Ty Dennis), на басу Фил Чен (Phil Chen), слева, за клавишными Рэй Манзарек (Ray Manzarek), справа — Робби Кригер (Robby Krieger), в центре, в роли Моррисона — вокалист из кавер-банды Wild Child Дейв Брок (Dave Brock). Arena Moscow в полном экстазе вторит хором: » Let it roll, baby, roll. All night long!»
Бодро закончив блюз-роковый номер, Дейв благодарит москвичей и интересуется, какую песню они хотели бы услышать. Возникает заминка, затем кто-то несколько раз исступленно вопит «Light My Fire». В паузе Манзарек не спеша доходит до Робби и они дружески о чем-то переговариваются. Через минуту Рэй поворачивается и спрашивает: «Как насчет „Break On Through“?» Предложение принято одобрительным гулом, всем понятно, что «Light My Fire» приготовлена на бис. Манзарек возвращается на место и концерт продолжается.
Эпизод с выбором песни продемонстрировал, кто тут главный. По ходу шоу это ощущение только усилилось. Рэй дирижировал музыкантами, общался с публикой, выступал в роли второго вокалиста, его последним, как лидера представлял Кригер, и он единственный, кто слишком далеко отходил от оригиналов, вставляя в канонические хиты вариации и сомнительные интро.
Например, «Strange Days» Манзарек отредактировал так ловко, поменяв мелодию лейтмотива на вступление в испанском стиле, что пока он не объявил название песни, зрители были уверены, что слушают прелюдию к «Spanish Caravan».
Закончив через 2 часа основной сет боевой «L. A. Woman» музыканты ненадолго удалились. По возвращению последовала медленная «Summer\’s Almost Gone» с протяжным слайдовым соло Кригера и предваряющая финал небольшая речь Манзарека о глобальном. Рэй вдруг обратился к присутствующим, заявив, что, дескать, были вы все здесь коммунистами, а теперь свободные люди, призвал любить друг друга, как учил Христос, и пообещал за это в неопределенной перспективе новое лето любви, а прямо сейчас — «Light My Fire».
Это был не последний сюрприз. Во время «Light My Fire» 73-летний рок-ветеран умудрился задрать ногу на клавиатуру и выдал соло в стиле Джерри Ли Льюиса (Jerry Lee Lewis).
Забавно, в молодости, выступая с Джимом Моррисоном (Jim Morrison), музыканты не позволяли вольностей и были полностью сконцентрированы на музыке. Сейчас же почтенные старцы валяют дурака, играют довольно небрежно, в бесшабашном угаре то вылетая из ритма, то, не смущаясь, цепляя фальшивые ноты. Песни (в любой интерпретации) по-прежнему великолепны, но от магии нет и следа.
Последнее обстоятельство явно никого не беспокоит. Зал без устали подпевал Броку. На более теплый прием нельзя было рассчитывать, если б у микрофона был бы сам Джим! Отсутствие Моррисона не мешает ни получать удовольствие, ни зарабатывать. Ведь желание публики горланить любимые песни — это уже не закон, это спрос. Похоже, стороны заключили взаимовыгодную сделку и счастливы.
Правда, говорят, гневается барабанщик The Doors Джон Пол Денсмор (John Densmore). Упрямец пытается испортить праздник и, призвав в союзники родственников Моррисона и Памелы Курсон (Pamela Courson), судится с бывшими коллегами, уверяя, что все происходящее — коммерческое предприятие и противоречит самому духу Джима.
Впрочем, максимум чего Джон добился — это заставить музыкантов сменить вывеску с The Doors of the 21st Century на Manzarek–Krieger.
На сборах это не отразилось, и колесит по миру жизнерадостное караоке имени Моррисона.
Источник: zvuki.ru