Михаил Швыдкой: «Мюзикл вообще делается для людей не очень счастливых»

Михаил Швыдкой: «Мюзикл вообще делается для людей не очень счастливых»
О том, что Москва станет столицей мюзикла наравне с Нью-Йорком, у нас грезили 15 лет назад. Сейчас, когда все простились с этой иллюзией, вы открываете Театр мюзикла. Зачем?

О том, что Москва станет столицей мюзикла наравне с Нью-Йорком, у нас грезили 15 лет назад. Сейчас, когда все простились с этой иллюзией, вы открываете Театр мюзикла. Зачем?

Михаил Швыдкой: «Мюзикл вообще делается для людей не очень счастливых»

Да, Москва не город для мюзикла. В Москву туристы приезжают, чтобы пойти в Большой театр, Кремль, Пушкинский музей, Третьяковскую галерею. То есть Москва ассоциируется с рядом учреждений культуры мирового класса как и Петербург. А в Нью-Йорк и Лондон люди ездят смотреть мюзиклы. Метрополитен, Биг-Бен, Музей современного искусства и мюзиклы. Вот и представьте цифру. В Нью-Йорк приезжают в год порядка 45 миллионов туристов. Приблизительно половина из них хочет пойти на мюзикл. То есть потенциальная аудитория огромная. А мы можем рассчитывать только на городское население, из которого в театр ходят 10 процентов взрослых. Из них примерно половина любит музыкальные спектакли. То есть всего 700800 тысяч зрителей, это небольшая цифра. Но главное конкурировать с Бродвеем невозможно. Это все равно что конкурировать с американским баскетболом европейскому клубу. Это бессмыслица. То же самое у нас. Если мы скажем, что конкурируем с американским мюзиклом, то будем выглядеть как сумасшедшие. Наша публика очень серьезно делится. Не делится только публика Большого театра. Посещение Большого это акт собственного самоуважения: Я могу позволить себе пойти в Большой театр. Конечно, мюзиклы делаются для другой аудитории той, которая посещает драматический театр, и в первую очередь для тех, кто театру предпочитает телевизор. Эта публика сегодня скорее женская, чем мужская, старше 25 лет. Скорее публика России-1, а не Первого канала. Первый больше ориентируется на успешную молодежь, а Россия-1 на людей с неоконченным высшим образованием, с не очень счастливой судьбой, не слишком много получающих. Мы и это должны учитывать.

Вас как будто заставляют этот театр открыть. Кто по своей воле будет работать для немолодых, малообразованных и несчастных женщин?

Ну надо сказать, что мюзикл вообще делается для людей не очень счастливых. Как и искусство в целом. Когда-то Ключевский замечательно точно сказал, что у людей, которые любят искусство, не слишком удалась жизнь. Василий Осипович был мудрым человеком. Но если серьезно, то у всех не очень удалась жизнь, даже у тех, кто ходит в Большой и ездит на майбахах. Поэтому можно и так сказать: мы делаем мюзикл для всех. Для русской аудитории.

Второй премьерой у вас будет бродвейский Rent, а это вовсе не мюзикл для тетечек.

Нет, второй премьерой Rent, скорее всего, не будет. Он существует в портфеле, а затея у нас есть одна своя: я думаю, что это будет мюзикл на песни Цоя. Не про Цоя, а на его музыку, и ориентирован он на ту же аудиторию, что и Rent, на людей от 16 до 25 лет.

Что еще есть в вашем портфеле?

Например, пьеса Максима Леонидова на основе комедии Валентина Катаева Растратчики. Она была написана в 1920-х, коротко шла во МХАТе и сошла в связи с тем, что нэп закончился.

То есть вы берете курс на оригинальные мюзиклы.

Я не человек догмы. Мюзикл гибкое дело. И я не могу сказать, что мы хотим создать театр русского мюзикла. Мы были бы ненормальными, если бы так себя позиционировали.

Русская и американская музыка в 1930-е годы это как сборная Одессы и сборная Хайфы

В пресс-релизе есть формулировка: репертуарный театр мюзикла. В каком смысле репертуарный? Государственный?

Мы негосударственный театр.

Коммерческий, значит.

Назвать театр коммерческим сегодня сложно, потому что дело такого рода требует огромных вложений, а отдача начинается года через три. Пока в театре не идет 26 показов ежемесячно, он убыточный.

Почему вам не играть каждый день?

Играть-то мы можем. Продать очень трудно. Когда ты начинаешь новое дело, к тому же в таком достаточно далеком месте от традиционной театральной инфраструктуры, как ДК Горбунова, нужно долго объяснять людям, которые в двадцатиградусный мороз пойдут по темноте через Филевский парк, что они получат здесь нечто, чего не получат на Пушкинской площади.

Да, Филевский парк это вам не Бродвей.

Это не Бродвей. Поэтому нужно играть спектакли сериями, по 710 дней, как в оперных театрах. Мы рассчитываем наладить такую систему проката. А для этого нужно иметь как минимум три названия и три группы актерских.

В Москве немного актеров, способных играть в мюзикле. Вы не испытываете дефицита?

С актерами в этом жанре плохо. Очень ограниченное количество людей. И очень консервативный подход кастинг-менеджеров. За пределами уже сложившегося круга артистов, которых всего 250300, и все друг друга знают, ищут плохо. Поэтому мы начали вводить людей со стороны студентов, выпускников, поющих драматических артистов. У нас артистов мюзикла не выпускают. Есть отделения музыкального театра в вузах, но и это не то. В России есть традиция музыкального театра, который напоминает водевиль даже больше, чем оперетту. Эта традиция требует иных вокальных данных от артиста. У нас много людей, которые обладают драматическим вокалом. Для мюзикла этого мало. Во-первых, нужно иначе петь. Во-вторых, нужно петь и танцевать одновременно. В общем, надо думать о подготовке артистов. Но вот вопрос: а есть ли рынок для них, где им работать?

Времена не выбирают, премьера, которой театр открывается, что это, кто это придумал?

Я придумал. Придумал давно, и пока был министром культуры или руководителем агентства федерального, не мог этим заниматься, потому что министр культуры, создающий свой театр, это выглядит плохо. А поскольку я сейчас к культуре не имею прямого отношения, это позволительно. Идея была очень простая. Я хотел соединить музыку двадцатых и тридцатых, американскую и советскую. Они очень близки по духу, по музыкальным истокам.

Тизер мюзикла Времена не выбирают

Вы говорите о заимствованиях у нас?

Нет, тут более сложная история, потому что наши заимствовали у наших. Русская и американская музыка в те годы это как сборная Одессы и сборная Хайфы. Многие писали, основываясь на клезмере, идишской музыке, музыке местечек. И это все проникало в советскую музыку, соединяясь с высокой русской классикой. Наши музыканты, писавшие популярную музыку, начиная с Дунаевского, были людьми с консерваторским образованием. Гершвину пришлось ездить во Францию брать уроки классической композиции. А наши музыканты Покрасс, Блантер, и более ранние, и более поздние были тесно связаны с высокой музыкальной культурой. Неслучайно Шостакович очень высоко ценил, например, увертюру Дунаевского к Детям капитана Гранта, считал ее образцом настоящего симфонизма. Люди, выехавшие из России в Америку, попали в другую среду: африканская культура, соединенная с ирландско-британской, с идишской, позже с латиноамериканскими и итальянскими влияниями. Идишские влияния в двадцатых-тридцатых были очень сильны. И многие композиторы до смерти сохранили эти интонации. Ирвинг Берлин, например, написавший второй гимн США God Bless America. Он из семьи тюменского кантора. У него много колыбельных, и одна из них Russian Lullaby это пронзительная местечковая музыка, притом что поется в песне о русской жизни и реке Волге. Это музыка, которую они унесли, как землю на своих ногах, в Америку. Так же как композиторы, уходя в большую советскую жизнь, несли в нее эту интонацию. Но я не считаю, как некоторые, что все советские песни основаны на клезмере.

Потому что это не так?

Потому что музыка местечек сама пронизана разными влияниями. Я хочу сказать, что на русской, советской эстраде работало много талантливых композиторов. Но был железный занавес, который не позволял этой музыке стать планетарной. Еще и потому, что пели по-русски. И очень жаль. Советскую музыку знают хуже, чем американскую. Тогда как между ними большое сходство. И мне хотелось это сходство показать. Первой моей идеей было сделать просто ревю. Но мне сказали, что ревю это плохо, нужно придумать какой-нибудь сюжет. Полтора года назад сделали воркшоп в Нью-Йорке в Центре Барышникова на эту тему. Год с лишним мучились с пьесой. Я был уверен, что кто-то лучше, чем я, напишет сюжет, кто-то диалоги, но шли месяцы, и мы приблизились к катастрофе Короче говоря, как мы начинали с Кортневым над этой пьесой работать, так с ним ее и заканчивали.

Если говорить об идеях театральных, я считаю, что двадцатый век закончился в восьмидесятые годы

Сюжет не тайна?

Сюжет самый примитивный, какой только можно придумать. Герой спектакля человек современный, за шестьдесят, который всю жизнь работает на радиостанции Тридцатые FM в Нью-Йорке. Эту радиостанцию открыла некогда его мать, известная американская певица. Теперь радиостанция близка к банкротству, и он пытается выйти из положения: сначала открывает аукцион маминых платьев, потому что она звезда настоящая, он решает открыть ее дневник и продать, хотя для этого по ее завещанию еще не наступило время. Этот дневник становится вторым пластом спектакля. Потому что дневник это история американской певицы, приехавшей в Россию в 1934 году. В 1934-м мы установили отношения с Америкой. Тогда многие американцы приезжали к нам, а Ильф и Петров поехали туда писать Одноэтажную Америку. И тогда у нее случился роман, который длился вспышками до 1945 года, с молодым русским музыкантом. Герой это плод их любви. Из дневника он узнает, что его отец не тот, кого он считал отцом всю жизнь. Трогательная, простая, сентиментальная история. И спектакль о любви первым делом. О том, что человек должен не изменять самомусебе и любить и тогда все будет хорошо. Правильная, с моей точки зрения, история.

Вы сами когда впервые увидели мюзикл?

Живьем в 1986-м, на Бродвее. Это была версия Cotton Club. И я тогда много спектаклей в Нью-Йорке видел, и драматические бродвейские спектакли не произвели на меня впечатления, а мюзиклы произвели. Но тогда я понял, что это то, что нельзя повторить. Сейчас понимаю это еще отчетливей. Зато в России, в Советском Союзе всегда любили песенную культуру. Это часть нашей жизни. Мы поем песни, напеваем их, мурлычем. Поэтому идея сделать спектакль по песням была мне очень дорога. Ну и кроме того, открыть новый театр это здорово. Хотя спроси меня, зачем я в это влез, у меня нет ответа. Не знаю. Так случилось. Но что я знаю, так это то, что при огромном театральном предложении в Москве мы все же предлагаем то, чего ей не хватает, музыкальный театр, который приносит людям радость. Чтобы три дня спустя они спектакль вспоминали, и это доставляло бы им удовольствие.

Раньше вы бывали в театре на всех важных премьерах. Теперь вас в театре не встретишь. Вам там стало скучно?

Во-первых, у меня нет времени. Если ты министр культуры, ты должен быть в курсе всего. Сейчас такой обязанности нет. Да и, если честно, я довольно часто испытываю в театре ощущение дежавю: мне кажется, я все это уже когда-то видел. Если говорить об идеях театральных и вообще художественных, я считаю, что двадцатый век закончился в восьмидесятые годы. После шестидесятых язык театра стал абсолютно раскованным, и с тех пор по отношению к той свободе ничего принципиально нового не родилось. Но, я думаю, в театре сейчас другое важно. Он становится местом, где человек встречается с человеком. С помощью виртуального искусства, телевидения, 3D, технологий можно достичь совершенства. А живое становится предметом высшей необходимости. Поэтому театр не будет массовым уже никогда, его время закончилось. Но это искусство, которое всегда будет востребовано, так же как бумажную книгу будут читать, даже когда в каждом доме будет ридер.

Краткая история мюзикла в России

1999/Метро

Мюзиклы появлялись в России и раньше, но жили не дольше бабочек. Метро сделало революцию. Нонконформистский польский мюзикл Януша Стоклосы в постановке Януша Юзефовича появился под крышей Московской оперетты в 1999-м, обошелся своим продюсерам Катерине Гечмен-Вальдек и Александру Вайнштейну в 1,8 млн долларов, имел успех у молодежи, но показывался редко и сошел на нет четыре года спустя.

2001/Норд-Ост

Мюзикл по роману Вениамина Каверина Два капитана. Алексей Иващенко и Георгий Васильев выступили авторами либретто и музыки и продюсерами. Первый российский мюзикл бродвейского типа с бюджетом 4 миллиона долларов, зданием, реконструированным для единственного спектакля (ДК ГПЗ на улице Мельникова), и ежедневным прокатом. После теракта в 2002 году некоторое время существовал в гастрольной версии. Прекратил существование в мае 2003-го, когда прокатчики в Петербурге отказались предоставить мюзиклу площадку и с продюсерами расторгли контракты спонсоры.

2002/Чикаго

Амбициозный семейный проект Аллы Пугачевой и Филиппа Киркорова, купивших франшизу на легендарный мюзикл Боба Фосса, вложивших в постановку около 2 млн долларов и рассчитывавших играть спектакль два года. Спектакль шел в Театре эстрады и, несмотря на то что Филипп Киркоров играл в нем главную роль, да и уровень постановки был более чем достойным, закрылся через год, став самым громким финансовым провалом в российском мюзикле. Чтобы рассчитаться с долгами, приме пришлось сдать в аренду личный особняк на Таганке, да и брак после провала дал трещину.

2002/Notre Dame de Paris

В Московской оперетте запустили постановку нового (премьера во Франции в 1998-м) франко-канадского мюзикла по мотивам романа Гюго. Спектакль имел успех благодаря прилипчивым, печальным песням Риккардо Коччанте и Вячеславу Петкуну в роли Квазимодо. Ария Belle летом 2002-го неслась из всех киосков и несколько месяцев держалась на вершинах чартов. Катерина Гечмен-Вальдек и Владимир Тартаковский следом сделают Ромео и Джульетту и Монте-Кристо, придерживаясь проверенной стратегии: играть мюзикл не каждый день, как на Бродвее, но короткими блоками, как в опере.

2005/Cats

Легендарный мюзикл Эндрю Ллойд Уэббера по циклу детских стихов Томаса Элиота. С лицензионной постановки Cats начинает работу русский филиал международного холдинга Stage Entertainment, его возглавляет Дмитрий Богачев. Здание МДМ переоборудуется, с тех пор каждый мюзикл играется в нем ежедневно. Бюджеты спектаклей колеблются от 3 до 4 миллионов долларов. Позже выйдут Мамма Mia! , Красавица и чудовище, Zorro. Премьера нынешнего сезона Звуки музыки впервые не франшиза, а российская версия бродвейского мюзикла. Художником в ней выступил Зиновий Марголин, посадивший в Норд-Осте на сцену бомбардировщик в натуральную величину.

2006/Мамма Mia!

Stage Entertainment запускает постановку мюзикла Мамма Mia! на песни группы Abba. В 2008-м спектакль был занесен Книгу рекордов России как мюзикл, сыгранный самое большое количество раз подряд в режиме непрерывного проката 500 спектаклей за 475 дней, а также как мюзикл, собравший в одном и том же зале самое большое количество зрителей.

2009/Продюсеры

Продюсер Давид Смелянский и глава театра Et Cetera Александр Калягин осуществляют старую мечту постановку провокативного мюзикла Мела Брукса о мюзикле, природе успеха и свойствах стада. Продюсеры вошли в репертуар театра на равных с другими спектаклями, так что иллюминированная фашистская свастика вывешивается над сценой всего на несколько дней в месяц. Спектакль обошелся продюсерам в 50 млн рублей и взял главную театральную премию Золотая маска.

Источник: afisha.ru

Добавить комментарий