В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.
Худой мир
Без шума, громких встреч и перспективных заявлений Белоруссия и Евросоюз начали восстанавливать дипломатию. Целый месяц она представляла собой пустое место в кабинетах послов и спецпредставителей.
В студии программы работает обозреватель Михаил Шейнкман.
Худой мир
Без шума, громких встреч и перспективных заявлений Белоруссия и Евросоюз начали восстанавливать дипломатию. Целый месяц она представляла собой пустое место в кабинетах послов и спецпредставителей.
Накануне в Минск прибыл глава дипмиссии Швеции Стефан Эрикссон, затем поляк Лешек Шерепка и литовец Эдминас Багдонас. Вернулась представитель Еврокомиссии Майра Мора. В пятницу обещал быть чешский дипломат Йиржи Карас. На этой неделе намерен приступить к работе шеф немецкого присутствия Кристоф Вайль. За ними подтянутся и другие.
Возвращение послов проходит значительно тише, чем их отъезд. Тогда хлопали двери, посылались вслед чуть ли не улюлюканья. Сейчас пока молчит даже Лукашенко. Лишь его глашатаи в стиле «сами уехали — сами вернулись» пытаются представить все это дело победой белорусской принципиальности.
При этом ни слова о том, что именно официальный Минск первым и еще во вторник вернул своих людей в Польшу и в Брюссель. С их отзыва, собственно, и началась эта неприглядная история, которая вошла в политический обиход сочетанием «дипломатическая война».
И можно понять, почему у Лукашенко не спешили объявлять об обратных действиях. Поговаривают, что именно этого шага Европа ждала от Белоруссии, чтобы дать команду своим дипломатам также приступить к работе в Минске. А ведь такая очередность примирения явно не вписывалась в бравурную стилистику белорусской пропаганды.
Эксперты и без этого, подводя промежуточные итоги конфликта, называют их для Лукашенко неутешительными. Как ни крути, а на уступки пришлось пойти именно ему. И дело даже не только в том, что он все-таки выпустил на волю двух статусных политзаключенных.
Он затевал все это обострение в качестве решительной и бескомпромиссной реакции на мартовские санкции Евросоюза. Но добился только того, что их в апреле не усилили, как обещали.
Была, правда, на последнем заседании Совета ЕС (оно прошло в понедельник) размытая формулировка о неких исключениях из режима санкций. Но без конкретики она могла сойти лишь за отложенные намерения. И не потянула даже на протокол о них, поскольку никаких документов подписано не было.
Белорусские политологи отказывались от комментариев, признавая, что не совсем понимают, что именно хотела сказать Европа и что из этого следует. Официальный Минск, видимо, знал больше, поскольку уже на следующий день после этого в Варшаву и Брюссель последовали его послы. А затем и Евросоюз перешел на конкретные дипломатические выражения. Но, еще раз заметим, без особой публичности.
И эта сдержанность после массированной нелицеприятности, и политическая немногословность, и какая-то даже будничность возвращения послов — все это может указывать только на то, что стороны уже все друг другу сказали. Но в тайных, закулисных переговорах, в которых эксперты подозревали их в течение всего этого напряжения.
И это дает основания предполагать, что перспектива нормализации отношений все еще держится исключительно на честном слове, вся ценность которого в том, что на публике его никто не слышал.
Многие местные наблюдатели склоняются к тому, что однозначных победителей и побежденных в этой войне нет. Она была неожиданной и ненужной ни тем, ни другим. Главная задача Минска и Брюсселя заключалась в том, чтобы сделать некие взаимные уступки так, чтобы сохранить лицо. В какой-то степени им это удалось.
И по всему выходит, что стороны становятся на путь исправления ситуации. Об этом, правда, еще говорят «возвращаются на круги своя». А круги — они суть пространство без начала и без конца. А значит, без выхода.
Из Минска политолог Валерий Карбалевич.
Шейнкман: Итак, послы возвращаются, дипломатия восстанавливается. Это значит, что с войной покончены все счеты?
Карбалевич: Да, можно сказать, что то обострение, которое называли дипломатической войной, закончилось. Но состояние конфликта остается, поскольку остается его причина — наличие политзаключенных в Белоруссии.
Шейнкмкн: Наличие политзаключенных — это единственное, что еще может омрачать отношения Минска и Брюсселя? Можно ли это как-то урегулировать?
Карбалевич: Освобождение политзаключенных вернет отношения между Белоруссией и Европейским союзом на уровень 18 декабря 2010 года. Я напомню, что 19 декабря, когда произошел кровавый разгром оппозиции в день голосования, стало началом дипломатического конфликта с Европой.
Освобождение вернет ту ситуацию, которая была до этого. А там уже многое будет зависеть от действий сторон, от желания нормализовать отношения, вернуться к диалогу.
Шейнкман: Послы вернулись после заседания Совета ЕС, несмотря на то, что ничего конкретного по Белоруссии оно не решило. Тем не менее, наверняка, Минск в этом формате усмотрел для себя что-то позитивное?
Карбалевич: Позитивное — то, что не вводятся новые санкции, что возвращаются послы. Это начало какого-то движения навстречу друг другу, какого-то компромисса.
К тому же Лукашенко пообещал ко Дню независимости (3 июля) провести амнистию в отношении 2-3 тысяч заключенных. Все эксперты полагают, что среди этих заключенных будут и политические заключенные. Это тоже какое-то движение навстречу.
Источник: rus.ruvr.ru