Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского (МОНИКИ), как один из старейших научно-лечебных комплексов в России, вполне подходил для этого. Первое здание на его территории было построено еще в 1772 году во времена Екатерины II. С годами больница множество раз реконструировалась и переименовывалась, и в 1943 году обрела свое нынешнее название. На территории комплекса множество корпусов — кардиология, педиатрия, хирургия — у каждого направления свой. Среди них виднеется 2-этажное желтое здание, расположившееся на окраине. На вопрос, где здесь заведующая отделением, охранник указывают на третью дверь по коридору налево.
Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского (МОНИКИ), как один из старейших научно-лечебных комплексов в России, вполне подходил для этого. Первое здание на его территории было построено еще в 1772 году во времена Екатерины II. С годами больница множество раз реконструировалась и переименовывалась, и в 1943 году обрела свое нынешнее название. На территории комплекса множество корпусов — кардиология, педиатрия, хирургия — у каждого направления свой. Среди них виднеется 2-этажное желтое здание, расположившееся на окраине. На вопрос, где здесь заведующая отделением, охранник указывают на третью дверь по коридору налево.
Московский областной научно-исследовательский клинический институт имени М. Ф. Владимирского (МОНИКИ), как один из старейших научно-лечебных комплексов в России, вполне подх
Долгая встреча
— Здравствуйте. Мне нужно найти какие-нибудь мистические истории из морга, не поможете?
— Да какая тут мистика, ты что, — усмехнулась заведующая в ответ. — Я тебе только забавные могу рассказать, единственное, что в моей жизни мистического — это книжки Пелевина. Видел, у нас в коридоре картины висят?
— Нет, не обратил внимания.
— Пойдем, покажу.
В коридоре действительно висят две огромные картины, на одной из которых изображены облака и солнышко, а на другой — тьма и скалы.
— Это наш патолог Алексей рисовал. Вот насчет мистики тебе к нему. Правда, он сейчас в отпуске, но я сейчас попрошу его, чтоб он поговорил с тобой, — берет телефон, набирает. — Алло, Лёш, слушай, тут с тобой одному человеку пообщаться было бы интересно. Ты как, занят? Ага, хорошо, передам, — кладет трубку. — Он сейчас на «Горбушке», минут через 10 его можешь набрать.
— Спасибо.
Выхожу из патологического корпуса и пытаюсь дозвониться. Спустя полчаса наконец получается.
— Я завтра в 10 собираюсь подъехать в морг, порисовать там. Хочешь — приезжай к 10.30 туда.
— Хорошо.
Почему нет лиц у призраков
На следующий день около корпуса патологии на лавочке сидели уже знакомые доктора. Они сказали, что Лёша сейчас занят, и попросили посидеть тут и подождать. Прошло около часа, тут из другой двери навстречу бежит худой человек небольшого роста с короткими черными волосами. Попутно он поднимает камни и бросает их по разным сторонам. «Дорожку делаю», — как он потом сказал.
— Привет! — закричал он мне. — Пойдем за мной, что сидишь? — и мы проходим в заднюю часть здания.
— Где это мы?
— Это ритуальный зал. Я здесь рисую в основном. Тут тихо так, никто не трогает. Еще дома иногда, по ночам, но в основном тут. Присаживайся, — указывает на столик в углу, — куришь?
— Курю.
— Вот сигарет 2 пачки, рахат-лукум, угощайся. С похмелья лучше всего помогает. Сейчас, мне кое-куда сходить надо, посиди пока, подумай, о чем спрашивать будешь.
Алексей выходит из зала и возвращается через 5 минут, ставит в музыкальный центр альбом Алисы «20.12» и присаживается напротив.
— Великолепный альбом. Раньше не понимал эту группу, а сейчас дорос вот.
— Слушай, — говорю. — Вообще мне сказали насобирать мистических баек, но ваш главный врач уже все это опровергла, так что давай просто поговорим о твоей жизни и творчестве.
— Почему же не бывает? — удивляется Алекс. — Крышки тут зачастую стучат по ночам у кастрюль. Еще недавно вот охранник наш увидел мужчину в белом костюме. Тоже ночью, когда уже не было никого в корпусе. У нас тут вообще всего три мужика — это я, мой напарник Коля и охранник.
— Да ладно. А потом он куда делся, ушел?
— Да куда он уйдет, он же призрак, — улыбается. — Еще вот пару раз слышал, как мусорка сама открывалась. Там у нее крышка откручивается по спирали, вот сама откручивается, как объяснить это? Постоянно ощущаю чье-то присутствие рядом. Работаешь вот, и будто кто-то над душой висит. Бывает, будят молодые. Дома сплю лежу, и тут резко слышу какой-то шум или шорох, и тут же просыпаюсь, как по щелчку пальцев. Это из-за того, что родственники переживают.
— Лица видишь?
— Нее, душу. У души нет лица. Вижу, кстати, в важные дни исключительно, когда перед похоронами гримировать надо. Они меня подстраховывают так, чтобы не проспал.
Посмертная дорога к краскам
— Интересно. Мне уже показали картины твои в коридоре. Как я понял, это рай и ад, да?
— Правильно.
— А в чем вообще смысл работ, и давно рисуешь вообще?
— Я в 18 лет клиническую смерть пережил. Выпал с 4 этажа, в армию готовился, -смеется. — Вот после этого и начал. До этого были какие-то эскизы, но все несерьезно.
— А что увидел вообще?
— Себя со стороны. Как птички летали, люди ходили. Минут 5 это, наверно длилось. Потом соседка прибежала и подняла меня. В итоге вместо армии — медицинский колледж. Параллельно работал санитаром тут и учился.
Музыка затихает. Лёша говорит по телефону жене, что скоро уже собирается выезжать, параллельно ставит играть новый диск. Легкий джаз сменяет тяжелый металл.
— В основе всего творчества у меня сейчас духовные знаки и символы. У тебя ручка есть запасная?
— Да, держи.
Он рисует на стикере 2 ромба, один в другом.
— Это — знак Божией матери, например. И таких знаков множество, в основном на храме их вижу. Пытался найти книгу, где они все со значением будут, но не нашел. Уже три года так, с тех пор как первая жена от рака умерла. А до этого в основе были сновидения. Ну вот, допустим. Одна из моих лучших работ, три года рисовал, — показывает фотографию. — Картина называется «Грязь». Здесь я изобразил алкоголиков, проституток, наркоманов, пытающихся выбраться из этой ямы наружу. К сожалению, получится далеко не у всех.
Алекс встает со стула, берет кисточки и начинает что-то выводить на холсте.
— А вообще часто рисуешь? И сколько времени в среднем на одну картину уходит?
— Сейчас времени почти нет. На мне жена и сын. На работе устаю. Жена звонит, говорит, быстрей домой, ну, я бегом к ней. Не высыпаюсь. Но рисую все равно регулярно, дня три в неделю выкраиваю. Насчет времени — по-разному всегда. Вот те картины, которые ты в коридоре видел, их за полгода каждую нарисовал где-то. А над этой уже три года работаю. Тут в будущем ангелы будут, облачка. Постоянно задумываешь одно, а получается совершенно другое.
— Ты хранишь работы, которые нарисовал в подростковом возрасте? Знаю просто, что многие поэты и художники стесняются своих юношеских творений.
-Конечно, храню, вот в одной из комнат у нас картины висят, я их в 18-20 лет нарисовал. Душа — она же не стареет. Стареет тело, в душе человек вечно молодой.
Лёша продолжает рисовать. В коллекции его дисков альбомы Басты и Гуфа перемешиваются с музыкой эпохи ренесанса.
— А что читаешь, и читаешь ли вообще?
— Редко читаю, не особо люблю. Из последнего — Бернар Вербер. Очень много прочитал его.
— Ты считаешь себя одиноким?
— Человек рожден в одиночестве, и потом он снова становится одиноким. Поэтому люди и разводятся.
Алексей просит меня помочь вынести картину на улицу с намерением сравнить, как она будет выглядеть на свету.
— Никогда не рисую больше 4-5 часов. Главное — это не переусердствовать. Глаза устают, и уже не то получается. Сфотографируй тут тоже. И символы отдельно крупным планом.
Мы заносим картину обратно в помещение с четырьмя колоннами.
— Ну что, есть вопросы еще? — спрашивает. — А то поздно уже, ехать пора, да и вообще я в отпуске, — смеется.
— Нет, все, что нужно, спросил уже, спасибо большое. Удачи тебе в твоем деле.
Источник: trud.ru